Имплицитный фактор

Зауриэль не понимал, что он тут делает. Вместо того, чтобы бежать, куда глаза глядят, он позволял близкому тиканью антиграва терзать свой чуткий слух. Дельтиец клялся и божился, что его соплеменник убивать их вряд ли будет – «так, шмальнёт парализатором» – но это не очень успокаивало. Арч явно что-то не договаривал о возможной их судьбе, иначе бы сейчас не затаился вместе с Жирняком и Нариком, пытаясь закопаться по уши в жидкую грязь, которая, по мнению Нарика, должна была скрыть тепловое излучение от их тел, пока Зауриэль с Интеллигентом корчили из себя героев.

Аэлв обернулся: громадное ружьё стояло на сошках под прикрытием колёс задней оси грузовика, дулом в сторону жалкой баррикады из пары гнилых брёвен и нескольких ящиков, Керемет распластался на земле рядом. Почувствовав взгляд, он повернул голову к Зауриэлю. Зауриэль знаком ответил, что пока чисто (люди прикидываются ничего не видящими в темноте ровно до того момента, пока от этого не начинает зависеть их жизнь).

Ладно, Керемета ещё можно понять: от него все ждут подтверждения его статуса, как вождя набега – по крайней мере, он крепко вбил себе это в башку и собирается соответствовать. А Зауриэль-то геройствовать ненавидел – он ведь не был ни вождём, ни поклонщиком с альфы, уверенным, что после неудачного геройствования его ждёт местечко в тёплом невечернем свете у трона Триединого.

Локусы близко взвыли, как зимний ветер в щелях заброшенного дома. Очередное ослепительное венозное древо молнии высветило спуск к реке. Там ничего не было.

Не каждую чрезвычайную ситуацию можно передать знаками. Зауриэль шустро убрался под укрытие широких шин и подполз к Интеллигенту:

– Оно ещё и невидимое!

Интеллигент ответил словом, находящимся на противоположном от интеллигентности полюсе, вложил тупоносую колбочку патрона в патронник и резко повернул ручку, запирая затвор.

Гул перерос в утробную пульсацию – казалось, он отражается от зубов и внутренностей, земли и неба, нагревает и перемешивает насыщенный водой воздух. Если приглядеться, самую жалкую баррикаду, которую только видел мир класса «дельта», дождевые струи жалели, дрожа и расходясь в стороны.

– Лезет, кажись.

– Сейчас?

– Нет.

Хотелось поскорее заткнуть эту жужжащую какофонию, это ворочанье невидимого зверя. Зауриэль сам не понимал, чего ждёт, пока не увидел выворачивающий зрение бело-голубой свет, мучительное сияние вихря частиц внутри ободов локусов. Невидимая неведомая пакость показала своё отвратительное брюшко.

– Дав… – вспышка сбоку отпечаталась на сетчатке. Зауриэль чуть не оглох от выстрела.

Интеллигента толкнуло отдачей, обжигающий бочок гильзы клюнул аэлва в руку. Локус потух и заклацал. Брюшко невидимой твари пропало: несчастное заградительное  бревно треснуло, брызнуло щепками под весом всё ещё невидимой машины – антиграв просел носом.

Зауриэль бездумно подал Керемету следующий патрон. Затвор щёлкнул ещё раз, Зауриэль предусмотрительно заткнул уши.

Машина соткалась из дождя и дыма – золотая, гудящая какими-то рывками.

– Где у него машинное отделение? – заорал Керемет.

– Не знаю, по башне с той большой пушкой вхерачь!

Этого выстрела Зауриэль почти не услышал. На уши давило, в мозг ввинчивался тоненький несуществующий писк. Да он стремительно становится всё уникальнее – не только ментально глухой, но ещё и физически.

Антиграв затих: он чем-то дымил, к едкости пороха мешалась кислотная химическая составляющая.