Имплицитный фактор

– Хуязеры, – меланхолично срифмовал Кыстынчи.

– … плазмы…

– Хуязмы, – Кыстынчи не любил, когда его отвлекали от сакрального действа готовки хрючева.

Грузовик поставили на берегу притока безымянной реки, которая вырыла ущелье сорокаметровой глубины к западу отсюда. Приток старался прокопать нечто подобное, но, то ли породы тут были твёрже, то ли объём осадков меньше, но подход к воде здесь был куда удобнее.

– Как вы с ними вообще воюете?

– Осколочными и крупным калибром. Сначала чтобы силовой щит схлопнулся, а потом уже контрольный – ну, так дед рассказывал, личным водителем самого Менква был. Они трусливые говнюки, – продолжал Кыстынчи, пока Зауриэль грустил, что занимательные факты о кузнечиках от болтливого майора не стали откровением для аборигенов. – Сам посуди – вот допустим нас шесть и чешуйчатых шесть. Кто победит?

Зауриэль пожал плечами:

– Ну мы, наверное.

– Ну вот и чешуйчатые того же мнения!

– Терпилы они.

Кыстынчи согласился.

– Обычная осторожность в заявлениях, – к костру подошёл Арчи. Он с Ювашем чистили зольник газогенераторной колонны. – А у вас слишком мало данных. В исходе боестолкновения играет роль масса факторов: экипировка, подготовка, время суток. Амумы не любят ночного боя, например – есть смысл навязать им его, если есть возможность.

– Это ты из «Эвакуации» почерпнул, эксперт? – закатил глаза аэлв. – Тебя даже из сценария выкинули.

– Естественно, это бюджетное говно насквозь политическое, – Арчи презрительно фыркнул. Зауриэлю иногда казалось, что дутое самомнение Злого Полконика – чертовски заразная штука. – Лови сегодняшний Консервный Сюрприз, – Арчи кинул аэлву банку.

Консервный Сюрприз был штукой специфической – всё радостное оживление некоей неопределённостью сводилось к тому, какая картинка попадётся на банке, потому что содержимое было абсолютно одинаковым, и отличалось только размером кусков непонятной природы. Зауриэль изучил этикетку. На ней была рыба, в выпученных глазах которой читалось страдание, а плавник неведомым образом складывался в кулак с оттопыренным большим пальцем. По мнению аэлва, забытая колония сильно деградировала, раз позволяла себе выпускать такое. Зауриэль вздохнул, поделившись ёмкой вербальной характеристикой Сюрприза. Остальные согласились.

– Заметили, что с нашим лексиконом стало? – сказал Арчи после минутного молчания. – Можете сейчас смехуёчки, – Арчи поморщился, – про амумораба шутить, но это всё потому, что с нами твоих баб нет, – заявил он аэлву и пошёл обратно к грузовику.

Помолчали. Зауриэль высыпал содержимое консервного сюрприза в хрючево.

– Что, правда обе твои? – не выдержал Кыстынчи. – Переживаешь за них?

– Нет и нет, – Зауриэль презрительно сплюнул и поднялся. – Чего с ними сделается? Они не безобидные. К тому же, это гнилое «твои бабы» попахивает тем, будто я несу за них ответственность. А я не хочу нести ответственность за то, что Морруэнка сделает с местными, если их встретит.

– Значит, она ваш вождь? Не, я без предрассудков, у меня бабушка была в личной гвардии самой Овды, – Кыстынчи полагал очень гармоничным, когда люди находили взаимопонимание на почве общего хобби – отрезания ушей гэмэошникам, например.

– Именно поэтому Морруэнка не вождь, – строго сказал аэлв. – Слушай, мне нет дела, что альфа воюет с местными. Если есть возможность вообще с ними не пересекаться, я только «за».

– А ты не с альфы?

О, как всё запущено. Зауриэль кратко изложил собеседнику идею великой множественности Пространств, стараясь обходиться без обсценной лексики, когда речь шла о роли альфы во всём этом. Получалось плохо. Кыстынчи был впечатлён.

– Насколько я понимаю, – продолжал Зауриэль, – Киря ваш наслушался Морруэнку и хочет ляпнуть о существовании колонии альфе, но я бы на его месте так не торопился. Альфа будет вас доить, а взамен – шиш. Кстати, вон Керемет, кажись, возвращается, – аэлв дёрнул ухом. – Хоть ты ему намекни, как дело обстоит.

Керемет ходил на разведку – в бинокль были различимы старые постройки на том берегу. Учитывая недавно встреченные следы каравана чешуйчатых, соваться на ту сторону реки полным составом было бы опрометчиво.

– Две хороших новости, – Керемет обвёл собравшихся взглядом. Не хватало только Оранжевого: тот утверждал, что спать ему нужно дольше остальных, не отказывал себе в этом и дрых в грузовике. – Мы почти на месте – этот город разоряли люди Менква сорок лет назад. Следов каравана у моста нет, скорее всего, он прошёл где-то южнее. Плохая новость: мост в таком состоянии, что я бы не рисковал перегонять тут грузовик, но пешего выдерживает без проблем. Дальше моста я не ходил. Какая активность у чешуйчатых ночью? – он повернулся к Арчи.

– Да никакая. Ноосфера в штатном режиме шпарит, а биологические единицы неактивны.

– Тогда логичней было бы послать ещё одного разведчика, но без оборудования… не знаю…

Зауриэль молчал – он надеялся, что Арчи не придёт в голову ляпнуть «тыжаэлв, вы в темноте видите».

– Почему без оборудования? – удивился дельтиец. Зауриэль нахохлился, сунув руки в карманы. Ну, началось. – А Оранж? У него маска с кучей режимов, и он бегает быстро.

– А он согласится?