Страница 121 из 308
С огрызка стены сорвалась пёстрая птица. Баэль проводила её взглядом и укрылась в тени, подвинувшись, чтобы места хватило Оранжевому.
Морруэнка утверждала, что на дельте во всю хозяйничала осень, но в полдень юго-запад дышал настоящей печкой, а ветер оттуда нёс пудру розоватого песка, напоминая, что пустыня совсем рядом, и они обходят её самой кромкой. По-настоящему зябко бывало только перед рассветом – Баэль подкидывало с ощущением онемения кончиков пальцев. Перед рассветом она дрожала в своём спальном мешке, уставившись на светлую обивку крыши выстуженной машины. Остальные дрыхли на тёплой земле рядом с прогоревшим костром. Периодически по крыше постукивали когти Оранжевого, нёсшего дежурство вторую половину ночи после Баэль. Остаток утра вице-консул лежала без сна, стуча зубами и ненавидя себя за изнеженность, а Морруэнэ – за неприхотливость, которая позволяла княжне быть ближе к Зауриэлю. Ещё больше вице-консул ненавидела только холод – потому продолжала ночевать в «Онеге».
– Всё чисто? – спросила Баэль, усилием воли возвращая себя в реальность. Светло-серый камень под пальцами пробирал могильным холодом даже в полдень.
Оранжевый замер, словно прислушиваясь, и утвердительно покивал.
Во время коротких технических остановок в течение дня, когда менялись водители, а топку грузовика разжигали заново, подкидывали кизяка и ждали, пока дерьмо разгорится, они вдвоём вечно оставались не у дел. Кыстынчи и Юваш возились с газогенератором, Арчи, Керемет и Зауриэль собрались на консилиум, что делать с пробитым колесом средней оси. И только Баэль и Оранжевый как всегда оказались слишком слабосильными или неумелыми, чтобы приносить экспедиции пользу (справедливости ради стоит добавить, то же касалось княжны Морруэнэ, но та не испытывала никаких комплексов, мотаясь у грузовика и громогласно всеми командуя). Официально на вице-консуле и каппианце лежали обязанности часовых, но Баэль не испытывала иллюзий в отношении своих способностей – в прошлый раз она спутала шум ноосферных эмиссеров с обычным фоном, сопутствующим большому скоплению народа. Вся надежда была на оптику и системы слежения шлема Оранжевого.
Баэль села на разбитый камень. Правила хорошего тона требовали завязать светский разговор. Нет ничего хуже натянутого молчания, ибо оно – холод, убивающий всё живое. Вице-консул лихорадочно размышляла. О погоде говорили, о присутствии вероятного противника – тоже. Даже о том, как хорошо тут устроились колонисты с альфы, что даже успешно (судя по количеству скотского дерьма) занимаются животноводством, и то говорили. Вот мрак. Ещё и Оранжевый не из тех парней, которые начинают разговор первыми.
– Э-э… а какая она, эта Цветочек? – брякнула вице-консул. Возмутительно неуместный вопрос, но ничего лучше не придумалось.
Оранжевый совсем по-человечески пожал плечами:
– Я не видел её изображения… наверное, она большой, сильный охотник, которая… – ничего не выражающая белая маска с янтарными линзами повернулась в Баэль. Переводчик каппианца, видимо, искал подходящую фразу, – … из меня отбивную сделает, – Оранжевый добавил что-то вроде короткого стрекотания, которое колонки с запинкой произнесли как: «хо-хо-хо. Грустное».
Баэль почувствовала лёгкую потребность успокоить собеседника:
– Зауриэль говорил, у неё тёмно-синие лепестки. Если они переливаются на солнце, так же, как твои, это должно быть очень красиво.
– Я не обращу на это внимание, когда она будет меня бить, – проворчал Ядовитая Роса.
– Нет, это туфта какая-то, – всплеснула руками Баэль. – Вы же идеально друг другу подходите!
– У вас не так?
Логичный, в общем-то, вопрос поставил Баэль в тупик. «Конечно, не так! У нас ментальная синергия. Это гораздо круче, чем просто любовь и понимание – это сознание того, что один ты был потерян, а вдвоём вы стали чем-то неразделимым и мощным», – хотела выпалить она заученные с детства фразы. Хотела – и промолчала. Она научилась творить всякие штуки с мозгами деградунов и даже переиграла в смертельном поединке Дикую тварь, когда Зауриэля рядом не было. Она осознала эту простую истину давным-давно, но, когда её карьера шла в гору, не было смысла заострять внимание на мелочах. Это не Зауриэль являлся перегоревшей неактивной частью их идеальной системы, а она была самодостаточным элементом, не нуждающимся в дополнении и усилении.
– Ну, у нас хотя бы не надо никого бить, – пробормотала она, разгребая ногой мелкие камни и всякий сор, оставшийся у стены старого дома. Под подошвой ботинка мелькнуло что-то светлое. Баэль наклонилась поднять предмет. Им оказался выбеленный солнцем обломок нижней челюсти. – Гляди, – она протянула кость Оранжевому.
Тот дёрнулся. Яркие, как пламя, и гладкие, как цветочные лепестки, кожистые выросты каппианца хлестнули Баэль по лицу. Баэль крепко приложилась о стену и выругалась абсолютно не подобающим вице-консулу Аэлвостана образом.
– Извини! – Оранжевый сложил лепестки. – Инстинкт. Тебе не больно?
Баэль потёрла затылок.
– Это просто кость, – она повертела находку в руках, – судя по мелким зубам, даже не человеческая, а кузнечика. Чего тут бояться? Пойдём остальным покажем.
Остальные особо не впечатлились. Керемет сказал, что в развалинах городов чешучайтых после похода какого-то «Менква» только такое найти и можно. Арчи, размахнувшись, брезгливо выкинул находку в степь. В многострадальное среднее колесо утопили которую по счёту деревянную заглушку и залили её полимерным клеем. Сели по машинам. Баэль по привычке заняла переднее пассажирское – раньше она делала так, чтобы быть как можно ближе к Зауриэлю хотя бы во время дневного перегона. Теперь это казалось нелепым. Теперь у неё была причина получше.