Имплицитный фактор

– Долго ещё? – скучающе спросил Зауриэль, лениво поправляя руль.

– Километров пятнадцать, – отозвалась Морруэнэ, вглядываясь в крошечный экран приёмника.

– Ты говорила то же самое пятнадцать километров назад.

– Ты просто зигзагами едешь.

 «Онега» мягко перевалилась громадными колёсами по травяным кочкам. Впереди, насколько хватало взгляда, тянулась навевающая апатию бесконечность – полоса зеленеющей земли встречалась с полосой белёсого у горизонта неба. За две недели пейзаж успел до смерти надоесть всем участникам экспедиции. С завидным постоянством далёкий (ну, или, по мнению княжны, близкий) северо-восточный маяк все эти дни продолжал передавать закольцованный сигнал бедствия.

– На твоей карте не было того поганого длиннющего оврага, – заметил аэлв.

– Моей карте сто лет. Аэрофотосъёмку ещё до Смуты делали. Естественно, рельеф успел поменяться, – буркнула княжна, скучающе свесив руку в открытое окно.

Многорядный жемчужный браслет Морруэнэ звонко цокал по металлу борта. По степи катились волны горячего ветра и душистой пыльцы. Пыльца лежала тонким сиреневым слоем на приборной панели и всём салоне «Онеги», чем жутко раздражала Арчи, который никак не мог смириться с негерметичностью производимых на альфе внешних оболочек.

– Если ты спёкся, давай Арч тебя сменит, – предложила Морруэнэ. – Только Баэльку за руль не пускай: она водит так погано, что меня аж укачало вчера, – княжна влезла на кресло с ногами, чтобы обозреть два ряда пассажирских сидений. – Арч, сменишь Урика?

Арчи покивал, не отрывая взгляда от карманного терминала. Он с Оранжевым в спешном порядке постигал картографическую науку, внося правки в раритетные карты.

Остановились, произвели рокировку. Арчи долго копался, отодвигая до упора кресло и настраивая зеркала. Княжна ехидно интересовалась, сильный ли дорожный трафик дельтиец ожидает в этом забытом всеми углу мира. Морруэнэ на этом не успокоилась – её мятежная душа требовала донять кого-нибудь ещё:

– Эй, Баэлька, ты, небось, только и толклась в Москве. Неужели нельзя было научиться водить? Чем ты там в своём посольстве занималась?

Вице-консул, которая развалилась в полный рост на последнем ряду, отдыхая после ночного дежурства, показала княжне средний палец.

Из-под колёс прыскала мелкая прыгучая живность, высокие серебристые ковыли льнули к бортам, рядом с машиной вилась, тревожно щебеча, тёмно-серая птаха, об стекло мерно бился толстый шмель. Шмеля Арчи осторожно сгрёб в ладонь и подтолкнул к открытому окну, несколько десятков метров покорно вёл машину вслед за птичкой, принимая её хитрый план увести от гнезда. Арчи гадал, станет ли он следующей жертвой в круге бессмысленных доматываний княжны.

– Эй, Оранж…

Не станет.

– … я тут подумала: Цветочек всю жизнь провела на альфе, никого своего вида не знала, на каппе не была. Почему ты её вообще разыскиваешь?

Мыслительные процессы княжны были сходны с тем брожением, которое происходило в головах у Галатей – это Арчи заметил давно. Их интересовала только собственная выгода, остальные детали ситуации они мистическим образом игнорировали. Оранжевый ищет Цветочка? Отлично, его цели совпадают с целями княжны, которую до этого не особо поддерживал даже аэлв. Морруэнэ, прихватив такого внушительного на вид союзника, как Оранжевый, которые сутки тратит на поиски какого-то маяка, который якобы могла активировать Цветочек – но целями самого союзника поинтересоваться у неё мозгов не хватило.

– Мне поручено привести её домой, – выдали, наконец, динамики маски Оранжевого. 

– На каппу? Зачем?

– Её подобрали, для меня…

Объяснение грозило затянуться надолго.

– Цветочек типа его идеальная пара, Мор, – снизошёл Зауриэль.

Он-то расспросил Оранжевого, пока они толклись на альфе, спешно переоборудуя полковничью «Онегу».

– Это ещё что? Типа как у вас, мудил остроухих?

– У «мудил остроухих» синергия Дара, а у этих не знаю, – ядовито отозвалась Баэль. Ей не спалось.

– Любовная любовь с первого взгляда? – глумливо поинтересовалась Морруэнэ у Оранжевого.

Тот прострекотал что-то, по интонации подозрительно напоминающее «вот ещё», и добавил:

– Генетические карты совместимости.

– А-а, это, наверное, как у амумих, – сказал Арчи. – Заранее подбирается такой генный материал, чтобы получить особей нужной функциональной группы.

– Тьфу, из вас, нелюдей, хоть кто-нибудь практикует нормальные отношения, а не извратство всякое? – Морруэнэ отвернулась к окну.

До Арчи периодически долетало её оскорблёное бормотание. Арчи пытался сосредоточиться на дороге. Пыльно-зеленое однообразие вдали шло рябью невысокой гряды холмов, а ещё… RCH педантично протёр мягкой тряпочкой собственные роговые выросты, покрывавшие глазницы. Не показалось. Потом Арчи протёр той же тряпочкой стекло «Онеги». Пятно от раздавленной осы было тут, определённо, ни при чём.

– Мор, там…

– Нет, ну это надо так: «подобрали», «совместимость». Тьфу!

– Мор, там, кажется, человек.

– Где, где радость непредсказуемости жизни, я вас спрашиваю?.. Что?

– Человек, – терпеливо повторил Арчи. – Вон, стоит.

Морруэнэ принялась тереть ладонью лобовое стекло со своей стороны.

– В смысле, кузнечик? Никак не привыкну, что вы себя тоже человеками называете, морды лупатые…