Страница 104 из 308
Много ок ойро – запретов – нужно помнить, если решил сунуться в кылтымаш илем – обиталище нечистой силы, и Керемет собирался нарушить их все.
Тонкие травы путали ноги. Керемет зло вырывался и почти в отместку давил сапогами крупные алые ягоды, самоцветами рассыпанные на зелёном ковре. В дикой степи два щедрых лета – одно перед засухой, другое сразу после, до месяца холодной земли – и щедрее всего земля родит в таких заколдованных местах.
Низкое солнце тут лилось особенно беспощадно на незваного гостя, выбеливало небесное полотно до самого зенита. Прорезиненная ткань защитного костюма липла к спине, фильтрованный воздух с привкусом пластика со свистом заходил в гортань, перед глазами вспыхивали цветные круги, тревожно и часто стучал счётчик. Издалека холм казался пологим, но в кылтымаш илем всё обманчиво: взобравшись на гребень холма, Керемет пропотел насквозь.
Отдышавшись, он оглянулся и посмотрел на запад, надеясь с возвышенности увидеть лагерь или хотя бы острый блеск озерца, рядом с которым они расположились, но горизонт словно надвинулся, скрывая землю в желтоватой мути. Тогда Керемет перевёл взгляд на теневую сторону холма: там, в распадке, утопая в подушках оплывшей за давностью лет земли, в пышнотравье лежала смерть.
Смерть уже забрала детей пастуха, которые приезжали сюда есть огромные вкусные ягоды и дремать в тени холма под её тёплым боком – народ, который кочевал по дикой степи, ничего не знал о колдовских урочищах. От округлого тела смерти тянулись нетленные белые змеи, она мягко поблёскивала тёмно-серым бочком там, где наслоения земли были сбиты мстившим ей пастухом. Детей это не вернуло, да и сам пастух выглядел неважно, когда Керемет расспрашивал его о злом холме. Керемет принялся ожесточённо рвать траву там, где стропы уходили в землю – сорванный зелёный покров обнажил обрывки ярко-оранжевой ткани. Счётчик трещал как испуганный дрозд-деряба. Что бы ни сбросили сюда чешуйчатозадые, это не то, что он ищет.