Страница 58 из 77
— Мы…
— Дай мне руку, ладно?
— Я…
— Просто дай мне руку.
Она дает.
— А теперь закрой глаза.
Лана повинуется.
Мне хочется, чтобы такая — раз, и случилась магия. Мы такие — хоп, разобрались на атомы, красиво, как в кино про влюбленного в обычную провинциальную девочку высокоразвитого инопланетянина. Разлетелись двумя разноцветными потоками, а потом сплелись, смешались и уплыли в небо. Было бы круто, честно. Но ничего не происходит. Совсем ничего.
Лана открывает глаза и долго смотрит на меня, не понимая, чего ждать.
Когда-то много лет спустя мы с ней зависали в фэнтезийных реконструкциях; сомноскрипты — это здорово, как будто живешь нормально, правильно, полно, но точно знаешь, что когда случится трындец, можно нажать «экскейп».
— Вернемся вниз.
Мне хочется ее обнять, прижать к себе. Она смотрит, как ребенок, не дождавшийся чуда. Я смотрю на ее ключицы.
— Что?
— Там была еда, кажется. И сигареты. Вернемся обратно.
Сигареты нашлись — целый склад, двадцать или тридцать блоков синего «Винстона». Там еще много чего было: вода, консервы, туалетная бумага, кислородные баллоны, куча лекарств, книги. Книги! Кто-то долго готовился. Только к чему? Теперь, имея память третьего себя, того Фридмана, который оказался в этом времени случайно, провалился, я знал, что никаких больших катастроф, от которых нужно было бы скрываться глубоко под землей, не случилось.
Еще у меня была память первого меня, того, что так и остался валяться на полу кухни сломанной куклой, и я знал, что Манохин никогда и ничего не говорил мне о бункере. Или… Нет. Проклятый бункер вне плана. Никто ничего не знал о бункере.
— Осторожно, ступенька!
Лана раздраженно подала руку.
— Спасибо, — бросила.
Спустились вниз, в душную теплоту. Стали хозяйничать.
— Что это?
Лана держала в руках какое-то электронное устройство вроде читалки, которое взяла с заваленного хламом стола.
— Не знаю, электронная книга. Положи. Пойдем.
Лана положила устройство рядом с чем-то, похожим на электрический чайник. Серое конусообразное нечто с красными огоньками вертикально в ряд, как пуговицы на рубашке.
— А это что за фигня?
Осторожно, готовая резко оторвать руку, тронула «чайник» указательным пальцем.
— Не знаю.
Мы нашли еды, разложились на столе, в который Манохина втыкала свой огромный нож, поели. Я сосал сигарету, и, так как больше не был голоден, был готов продолжать.
— Нам нужно идти.
— Куда?
Лана не боялась. Порозовела, пришла в себя.
— Нам пора.
В бункере комфортно и сухо, да здесь даже можно было бы остаться: электричество, провизия, лекарства. Не хотелось подниматься наверх и тащиться куда-то по холоду. Но у меня в голове горела метка. Дразнила. Не давала сосредоточиться, не давала переключиться. «Никому не нужен никакой корабль», ага. Кто знает, что происходит в голове у этого… кто бы это ни был… Но я… что я? Я не умею летать. Никто не умеет. Мне нужна помощь.
— Куда мы пойдем?
— У меня есть друг…
Во рту стояла горечь, а еще внезапно оказался забит нос. Дышать тяжело. Голова гудела. Я давно не чувствовал такой боли: ссадины, порезы и синяки. Неприятно. И рука дрожит. Кожа стала сухой, стянулась. Поднимаю глаза на Лану.
— Он нам поможет. Мне нужно…
Не понимаю, как обо всем этом рассказывать.
— Я не пойду, — говорит она.
— Хорошо, не иди.
Лана сунула в рот вилку, на которой был кусок тушенки, и стала обстоятельно жевать, не спуская с меня глаз. Дожевала, проглотила.
— Сядь и объясни мне, что происходит, — буднично проговорила, как будто интересуется, как прошел день или как дела на работе. — Какое, к хренам, будущее, что это все было? Я тебе зачем-то нужна, так? Потрудись объяснить зачем.
Я поджег еще одну сигарету. Не сел.
— Внутри следователя был кто-то другой. Скорее всего, хотя утверждать наверняка я не могу, это мальчишка, сын сумасшедшей, которая нас сюда притащила. Он в верхнем мире.