Страница 57 из 77
Или окажется у себя дома перед коммуникатором, а через секунду в комнату для гостей войдет Азури и скажет, что принесли новости. Милая, хорошая, комфортная и правильная Азури, которая говорила: «Не нужно нам это».
Говорила: «Нет никаких других».
Уго проснется и поймет, что на самом деле послушал ее, согласился… или нет! Он откроет глаза и обнаружит себя среди тогда еще воодушевленной толпы на уровне производителей, еще тогда, когда машина кипела жизнью, все разговаривали, смеялись и были полны надежд. Уго проснется, осмотрится, найдет глазами того долговязого хии, кажется, его звали Линг, а потом, разлепив пересохшие губы, скажет: «Бежим».
Только куда?
***
Уго долго не мог сформулировать для себя, что это «самое страшное», что конкретно его больше всего беспокоит… Больше одиночества и запаха ржавчины. Куда больше, чем вопрос, работает ли или не работает машина, или живы ли все те, кто еще варится в этом коричневом дерьме шестого сна. Нет, нет и нет.
Самое страшное открытие Уго нашел внутри своей головы: его сознание изменилось. Он изменился.
Во внутреннем монологе он легко использовал слова, значения которых не знал. Слова эти звучали криво, шершаво, непривычно. Казалось, что они как будто бы на своем месте, но… Например, хотелось сказать «электронное табло». Та штука, которая висела на стене в коридоре и показывала, скорее всего, давно мертвую женщину. Та штука не была «электронное табло». Уго не до конца понимал слово «электронное». Но это только какой-то другой, старый Уго не понимал, а новый молчал, но будто тоже был здесь, прятался, ждал.
Разбирайся сам, приятель.
Стало дико и неправильно от невозможности до конца понять поток собственных мыслей. Проклятые слова брались из ниоткуда и пытаясь на них что-то объяснить себе, Уго терялся еще больше.
В непролазной тьме внутри умирающей машины, без цели, с чужими словами в голове, шел Уго.