Страница 15 из 112
По приказу старшего садовника, которого каорри освободили из денника в Архаре, Глебова досаживала каллы вдоль главной аллеи. Голова слегка кружилась, но дерья не стала просить об отдыхе. Наоборот, мысленно готовилась к очередному допросу. Ждала, когда Его величество вызовет в приёмную, и настраивалась на Прочтение. Сиятельный Стасгард не обойдётся докладом брата, сам захочет узнать о нападении в саду стихий. Как? Проникнув в память невезучей свидетельницы.
Саша расправила листья помятого цветка. Вдруг всё будет лучше, чем она думала? В беседке Стеллан мягко проверил воспоминания: не вторгся в глубины разума подобно смертоносной лавине, в клочья разорвавшей сознание, а мягко погрузил в волшебную иллюзию. Пытка или сон – выбирает каорри.
И, было что-то странное в слиянии сознаний. На мгновение садовница ощутила интерес и… понимание, точно младшему брату короля были знакомы её проблемы. Но чтобы его так же Прочитали? Измучили и опозорили подобно слабой полукровке? Нет, глупость. Осторожный ворон не подпустит врага. Клюнет в темя и, взмахнув атласными крыльями, улетит в чащу. Куда там невезучей помощнице бухгалтера!
Бордюр накрыла тень.
– Добрый день.
– Здравствуйте, дерья Айлин.
Глебова встала и поклонилась цетре Его величества. Скрученные в ракушку волосы кофейного оттенка поддерживал аметистовый венец; платье из шёлка цвета сирени подчёркивало глаза, и, казалось, по аллее гуляла королева Карвахена. Яркая, словно райская птица, притягательная, представшая героиней восточных сказок. Невольно садовница захотела коснуться красавицы и проверить: это живая каорри или мираж.
– К чему такие манеры? Алессе? – она оправила накинутый на плечи кружевной платок, – тебя ведь так зовут?
– Да.
Саша стёрла с лица эмоции. Просто так господа до слуг не снисходят.
– Уделишь несколько минут?
– Как пожелаете.
– Прошу, прибереги манеры для Его величества. Он ценит поклоны и обращение на «вы», а мне всё равно, – Айлин улыбнулась, словно встретилась с близкой подругой, – давай прогуляемся к пилонам и обратно.
Дерья шагнула на «ступеньку», дождалась, когда Глебова займёт вторую, и приказала: «Парадные врата»! Механизм зафиксировал туфельки и покатил по аллее.
По небу стелился тончайший тюль облаков, и свет золотой монеты солнца не обжигал глаза. На ветвях глициний чирикали попугаи; ветер теребил кисти, с которых цветочной изморосью осыпались увядшие бутоны. В кольце мраморных глыб гордо возвышались белоснежные лилии, медовым благоуханием приманивая пчёл.
Аромат вскружил голову садовнице, и та покачнулась.
– Ты здорова?
– Да.
Саша глубоко вдохнула. С детства не любила приторные запахи. Вместо духов она покупала в аптеке цветочные масла, разбавляла и втирала капельки за мочками ушей и на запястьях. Помнится, в вечер похищения дерья предпочла дамасскую розу… будто почувствовала резкие перемены в жизни.
– Твоё появление наделало шуму в Афелете.
– Что такое Афелет?
Айлин округлила глаза:
– Не знаешь столицу Карвахена? Серьёзное упущение короля.
– Признаться, я мало что ведаю, – осторожно сказала Глебова. Похоже, цетра была готова рассказать много интересного, осталось лишь подтолкнуть, – не понимаю, почему именно я должна вырастить жемчужное древо, и что в нём особенного. В книгах по ботанике описаны обычные цветы. В парке работают опытные садовники, и какой прок от самоучки? Испорчу семена и что дальше?
– Нет, я точно попрошу Растана нанять тебе учителя! Не рассказать о стихиях! – она теребила бахрому на платке, – как он смеет что-то требовать от тебя?
Саша приподняла бровь.
– Жалко тебя… ну, хорошо. Каждый каорри – носитель одной из семи стихий. Жизни, смерти, огня, воды, воздуха, земли и молнии. Из поколения в поколение семьи оберегают древо своего элемента и собирают цветы. Слияние с бутоном – праздник, полное покорение природной силы. Надеюсь, когда-нибудь будущий супруг подарит аметистовый цветок, – цетра мечтательно улыбнулась солнцу, – мне благоволит энергия небесных вихрей, и в непогоду чувствую себя особенно хорошо. А ты отмечена жизнью.
– Как вы узнали?
– Глаза. Моя стихия проявляется в цвете грозового неба, – Айлин коснулась венца, – у тебя глаза цвета тумана. Твой отец не каорри, ведь так?
– Он человек.
– Поэтому радужка не сияет, из-за примеси чужой крови, – прищурилась фаворитка, – удивительно, как тебя отыскали в зазеркалье. Внешне ты мало похожа на кого-либо из нас, да и магического потенциала нет.
Для последней Васперити откровение прозвучало сродни комплименту. Как и мама, она не обладала пышными формами, на фоне королевских цетр казалась бледной и костлявой. Зато природа наградила ростом: сними собеседница туфли на высоком каблуке, оказалась бы на полголовы ниже.