Страница 12 из 17
- Центурион пал, очередь трибуна. Та Фибия не сравниться с нашей хозяйкой! - прозвучал шутливый тост, за который все с радостью выпили. - Нет! Наш трибун - кремень!, Посмотрим, посмотрим, Амур - та ещё коварная тварь, сколько достойных римлян пали от его стрел? Даже я, я и он пали, И я - слышалось и тут и там, вызывая бурный смех. Потом начали подымать хвалебные тосты в честь Лилии. И петь песни, которые обычно поют бродяги под стенами чужих домов, пытаясь растопить сердце хозяек и получить в награду еду и вино. Лилию забавляли песни, она хорошо понимала наш язык, но не настолько, чтоб пытаться говорить.
- Я слышал, у тебя есть дети. Сколько им, и где они? - поинтересовался я у гречанки. - Давно спят. Сыну - девять, дочери - десять. - ответила она. - Это сладкие плоды из Египта - финики. Бери, угостишь детей, попробуешь сама. - протянул мешочек Лилии. - Спасибо. Вкусно. Очень трогательно. - она попробовала финик и передала мешочек рабыне. Её глаза увлажнились.
Лилия начала петь грустную заунывную песню. Солдаты сперва загрустили, потом зазевали, некоторые задремали. Закончив песню девушка поднялась наверх.
Только Лилия ушла, как появился огромный рыжий котяра. Ловко запрыгнув на стол обошел миски, понюхал, и выбрав кусок тушеного мяса урча уселся есть. Покончив с мясом, зверёк подошёл к миске с рыбой, которая стояла передо мной, понюхал, и жалобно замурлыкал.
- Он просит кусочек без кожи и костей.- подсказала рабыня.
Я положил большой кусок рыбы в миску, и потягивая вино кушал рыбу делясь с избалованным любимцем нежной мякотью. Благодарно урча кот улёгся на моих коленях, и аккуратно ел с рук маленькими кусочками. Рыба действительно была очень вкусная, тут я с котом был полностью солидарен.
Рабыни развели всех солдат по помещениям и уложили на набитые соломой матрасы. Через какое то время рабыня позвала меня наверх.
Я аккуратно переложил кота на широкую лавку, невзирая на недовольное подёргивание хвостом и шипение, погладил успокаивая зверька, и последовал за рабыней.
Рабыня ввела меня в помещение, посреди которого стояла большая глубокая миска. Пол был устлан соломой. За миской стояло деревянное ложе, из маленького окошка струился лунный свет. На стене тускло мерцали два светильника.
Рабыни меня разоблачили, поставили в миску, омыли горячим отваром какой то степной травы, растирая кожу пучками конского волоса, вытерли, и уложили на покрытое простынёй ложе. Оставив пару кубков, четыре кувшина, и широкий горшочек с углями, рабыни удалились захватив большую миску а также мою одежду.
Из горшочка струился пьянящий ароматный дымок. Через какое то время мне стало казаться что комната интересным образом меняет форму и раскачивается, это меня на удивление не пугало а мило так удивляло, разжигая любопытство. Каким то чудом то возникал, то исчезал силуэт обнажённой Лилии с горшочком какого то месива в руках. Я почувствовал как гречанка зайдя сзади, запрокинула мою голову себе на грудь и стала втирать маслянистую липкую массу мне в подбородок, щёки, переносицу, лоб, виски, шею и плечи. Облизнув губы я почувствовал привкус мёда, оливкового масла, толчёных желудей, чего то кислого и мяты. Пахла масса свежескошенной травой.
Закончив с головой и плечами, Лилия перешла к спине и груди. Масса хорошо впитывалась, и гречанка кислым вином увлажняла сухие участки моего тела, губами собирая излишнюю влагу.
Окончательно умащенная кожа прямо поскрипывала под её руками. Не понятно отчего, чувствительность кожи многократно усилилась. Я ощущал каждую ресничку, каждую волосинку её приятно пахнущих волос, каждую клетку бархатистой кожи Лилии, которые касались моего разгорячённого тела.
Дыхание девушки то обжигало меня, то обдавало холодом. Мои попытки совокупиться, Лилия игриво пресекала, шепча на ухо обжигающим кожу дыханием: - Потерпи. Сейчас будет интересно. - Её слова гулким эхом отдавались в моей голове. Я испытывал блаженство. Когда мои губы пересыхали, гречанка смазывала их мёдом и сливалась в со мной в поцелуе наполненным вином ртом. Я впал в забытье.
Проснулся я от лучей утреннего солнца струящихся из узкого окна, в просторной комнате на покрытой шерстяной периной большой деревянной кровати. Рядом, на подушке лежал мой рыжий знакомый подёргивая хвостом, и не спуская глаз следил за здоровой жужжащей мухой, которая то влетала в окно, то вылетала на террасу. Поперёк кровати лежала обнажённая Лилия, перебирая ягоды в стоящей на моём животе глиняной миске, и поглаживая усатого охотника.