Колыбель. Часть первая. Террор

На сле­ду­ющий день в шко­ле Ва­силий за­лез на стра­нич­ку ком­па­нии, за­нима­ющий­ся ор­би­таль­ным ту­риз­мом, и уз­нал сто­имость та­кой эк­скур­сии. Го­лог­ра­фичес­кий конс­трук­тор сто­ил в че­тыре ра­за де­шев­ле. Пе­ред его один­надца­тилет­нем ма­ма спро­сила, че­го он хо­чет на день рож­де­ния. Ва­силий от­ве­тил, что очень хо­чет по­лучить мо­дель кос­ми­чес­кой стан­ции на маг­нитной по­душ­ке, ко­торую нуж­но соб­рать са­мос­то­ятель­но. Мо­дель он по­лучил и на­чал ак­тивно со­бирать, но так и не до­вёл де­ло до кон­ца…

Жизнь внес­ла свои кор­ректи­вы в меч­ты Ва­силия о кос­ми­чес­ких по­лётах – мед­ко­мис­сия в од­но из са­мых прес­тижных учи­лищ ВКС в Но­воси­бир­ске вы­дала ряд про­тиво­пока­заний. Ва­силий на­дол­го за­пом­нил пер­вые строч­ки пись­ма с от­ка­зом: «Ува­жа­емый Ва­силий Иго­ревич, с со­жале­ни­ем вы­нуж­ден со­об­щить Вам об от­ка­зе в пос­тупле­нии в свя­зи с не­удов­летво­ритель­ным сос­то­яни­ем здо­ровья…» В кон­це пись­ма сто­яла под­пись: По­лян­ский Гри­горий Еф­ре­мович.

Но в Во­ору­жён­ные Си­лы Рос­сий­ской Фе­дера­ции Ва­силий всё же по­пал, от­слу­жив на гра­нице, и за­тем пос­ту­пил на служ­бу в КСБ.

 

– Есть ра­бочий ка­нал с «На­химо­вым», – до­ложил пи­лот, отор­вав Ва­силия от вос­по­мина­ний. – Мо­жете стро­чить своё пись­ме­цо.

Ва­силий при­нял­ся пи­сать ми­ни-от­чёт для Ер­ма­кова, на­ходя­щего­ся сей­час на Зем­ле.

 

НИ­КОЛАЙ

 

Зал был по­лон. Сот­ни пар глаз смот­ре­ли на не­го, и под эти­ми взгля­дами Ни­колай чувс­тво­вал се­бя ди­ко не­уют­но, стоя на три­буне Но­вой О­ОН в ме­дицин­ском ха­лате. Под ха­латом на ру­ках, но­гах, гру­ди, вдоль поз­во­ноч­ни­ка, на­ходи­лось че­тыре де­сят­ка дат­чи­ков-при­сосок.

Ря­дом, спра­ва, сто­ял Юдин в стро­гом кос­тю­ме при гал­сту­ке, прав­да, пид­жак был прос­то на­кинут на пле­чи из-за жёс­тко за­фик­си­рован­ной ле­вой ру­ки. Ни­колай по­доз­ре­вал, что с ру­кой у гла­вы бе­зопас­ности уже поч­ти всё в по­ряд­ке, и ре­аль­ной на­доб­ности в по­доб­ной фик­са­ции не бы­ло.

Юдин на­чал что-то го­ворить, но Ни­колай тол­ком не слы­шал его – он под­нял взгляд к зак­ры­тому от сол­нечно­го све­та ку­полу Ас­сам­блеи, к не­види­мому сей­час не­бу за ним, пусть и аф­ри­кан­ско­му, но всё же род­но­му, зем­но­му. И Ни­колай по­нял, что вы­зыва­ет в нём страх. Страш­но бы­ло за­лезть в кол­бу, сто­яв­шую у три­буны, и не вы­лез­ти из неё. Не уви­деть звёз­дно­го не­ба, не про­гулять­ся ран­ней осенью по ал­лее, усы­пан­ной листь­ями, не вдох­нуть мо­роз­но­го ян­вар­ско­го воз­ду­ха. Вмес­те с осоз­на­ни­ем стра­ха приш­ло и осоз­на­ние то­го, что до сих пор он ни­чего тол­ком не бо­ял­ся. Но вмес­те с этим стра­хом рос­ло по­нима­ние – пу­ти на­зад нет. Он здесь, на не­го на­де­ют­ся. И он не под­ве­дёт! Ра­ди Ва­дима, ра­ди ре­бят из ор­би­таль­но­го чел­но­ка. Ра­ди всех тех, кто ис­полнял свой долг и не вы­жил.

– Ко­ля, – вдруг раз­дался в ухе го­лос По­лян­ско­го. От не­ожи­дан­ности Ни­колай вздрог­нул. – Со­берись и иди к ап­па­рату. Вра­чи уже там.

Ни­колай спус­тился с три­буны, встал на край плат­формы и ски­нул ха­лат, ос­тавшись в од­них плав­ках, об­ве­шан­ный дат­чи­ками. Вок­руг за­су­ети­лись ме­дики, про­веряя го­тов­ность. При­вод ти­хонь­ко за­гудел, при­под­ни­мая кол­бу над плат­формой. Нем­но­го приг­нувшись, Ни­колай шаг­нул под неё.

– Ни­коля! – к не­му по­дошёл один из ме­диков, ка­жет­ся, его зва­ли Фран­цуа. – По­вер­нись, я ос­мотрю дат­чи­ки на спи­не… Так… Ка­жет­ся, всё за­меча­тель­но.