Страница 49 из 62
Так эскадрилья продвигалась к нужному сектору, держа построение – три десантных челнока друг за другом и четыре штурмовика рядом с головным челноком, по одному с каждого бока, сверху и снизу. У штурмовиков время от времени работали импульсные лазеры, испаряя обломки космической породы, мешавшие движению. По мере продвижения вперёд лазеры срабатывали всё чаще. Эскадрилья постоянно снижала скорость, а осколков в окружающем пространстве становилось всё больше. Заработали кинетические барьеры – Василий успел заметить только включение. На долю секунды космос за лобовым стеклом стал бледно-жёлтым, но совсем скоро он впервые увидел, как работают барьеры, и понял, зачем космическим кораблям такие антенноподобные конструкции на носовых частях. Барьер спереди выглядел как конус с очень острым окончанием. Вскоре пространство за стеклом стало озаряться жёлтыми вспышками – это в барьер врезались куски метеоритов и отскакивали в сторону. Лазеры штурмовиков работали практически непрерывно, теперь разрушая только представляющие угрозу барьерам крупные объекты. Словно ледокол, прокладывающий путь, они вгрызались в море кусков космической породы.
– Через сто тридцать километров будет свободное окно, – объявил пилот одного из штурмовиков.
– Принято. Задержимся там для сеанса связи с «Нахимовым».
– Получится отправить сообщение на Землю? – спросил Василий пилота.
– Да, «Нахимов» ретранслирует. Но поговорить нормально не выйдет – задержка сигнала больше двадцати минут.
Василий от неожиданности даже зажмурился – так нестерпимо сильно блестели отражённым солнечным светом некоторые метеориты. Большая часть многокилометровой стены камней различнейшей формы и размеров была чёрно-серого цвета, но некоторые сверкали словно огранённые брильянты. Пилот челнока отрегулировал световой фильтр, и на массу вспышек теперь можно было смотреть не щурясь.
– В основном замороженный газ, иногда кристаллы горных пород, – пояснил пилот, не дожидаясь вопроса Василия. – Красиво, чёрт побери!
– Угу, – согласился Василий, не в силах оторвать взгляда от космического пейзажа. Впереди насколько хватало глаз видны были космические валуны. Если присмотреться, то можно было увидеть, как они не спеша движутся, вращаясь вокруг собственной оси. Один из метеоритов, километров десять-двенадцать, соприкоснулся с ещё более большим собратом. Порода в месте соприкосновения начала откалываться от обоих метеоритов, отлетая в окружающее пространство медленно, словно в замедленной съёмке, наполняя его тысячами кусочков. Ничего более величественного и завораживающего Василий не видел никогда в жизни. «Хотя нет, – пронеслась мысль, – однажды было!»
Двадцать два года назад, на его десятилетие. Родители подарили ему билет на «Виток». Он хотел голографический конструктор, а они подарили билет на полёт вокруг Земли. Он поначалу жутко расстроился, но виду родителям не подал – так воспитали. «Ты уже взрослый, сынок!» – сказал отец, положив руку ему на плечо. «Пора тебе понять, где мы живём, и за сохранение чего я борюсь». В тот день он одел свой парадный тёмно-синий мундир, а мама была как-то по-особому красива. Втроём они прошли на стартовую площадку. «Мы будем ждать тебя тут. Это чувство ты должен ощутить самостоятельно, – ответил отец на его вопрос, пойдут ли они вместе с ним. – Иди!» Спустя пятнадцать минут от расстройства и следа не осталось, через двадцать он позабыл о голографическом конструкторе, через час он бежал навстречу родителям, ждавшим его. «Ну, что ты ощутил там, наверху?» – спросил отец, обнимая. «Восторг» – ответил чуточку повзрослевший Василий.