Страница 47 из 59
Жёлтые глаза помутнели. Рассыпались последние кусочки того, что было раньше Седриком Дайнами, и осталась только горка белой пыли, прикрытая одеждой; в ней поблескивали серебряные болты. Тяжко вздохнув, Поземский задрал рукав, подобрал снаряды и один за другим вставил их в гнёзда небольшого пружинного стреломёта, закреплённого на предплечье. Серебро - хороший металл, одинаково смертельный для людей и нелюдей.
- И всё-таки меня поджидали эти бедолаги, а не баронская гвардия. Ты надеялся, что я могу свернуть с пути, отказаться от цели. Дурачок...
Рыцарь оглядел зал "Серого волка". Большинство нападавших всё ещё пребывали в обмороке; подстреленный горожанин стенал, не решаясь выдернуть болт из ноги; плотник баюкал культю. Ему, можно сказать, повезло - если бы магический меч не прижёг обрубок, мужчина наверняка истёк бы кровью. Впрочем, везение относительное - куда теперь податься однорукому мастеру?
Хозяин таверны плакал, держа на коленях голову поварёнка. Нежно поглаживал лицо покойного и повторял бессознательно: "Сынок... сынок..." Обычное дело, чтобы человек пристроил отпрыска к себе, но легче от этого не становилось.
- Я не отступлюсь. - Подытожил Тагор, ни к кому не обращаясь. - Не хочу, не могу и не стану. Каждая жертва - на моей совести, но я знаю, на что иду. Эта дорога закончится лишь тогда, когда будет уничтожено сердце Тьмы - или когда я умру.
С этими словами он покинул заведение.
* * *
Странник шёл к центру Салана пешком, бережливо, но неуклонно раздвигая толпу. Проехать здесь на лошади не представлялось возможным, и Тагор вынужден был оставить Савирада в ближайшей конюшне, под клятвенные заверения хозяина в том, что конь будет жить лучше любого вельможи. Взгляд Поземского то обходил густую и пёструю толпу, то изучал столп синего света, устремлённый в небо. Рыцарь почти не хромал, хотя красное пятно на бедре и царапина на щеке порой привлекали внимание зевак.
Наконец дома расступились - широкая улица, запруженная народом, выплеснулась на обширную площадь. На другой стороне располагался храм Вседержителя, его тонкая восьмигранная башня поблескивала на солнце золочёным куполом. Когда-то площадь была крупнейшим городским базаром; по краям и доныне сохранилось множество лавок. Пустая центральная часть была огорожена кругом из символических деревянных барьеров, снабжённых табличками: "Опасно, нет пути!" Там, в самом центре площади, бил прямо из брусчатки лохматый полупрозрачный столп; у его основания метались вихри и протуберанцы, предостерегая лучше любых надписей.
Не без труда Тагор протолкнулся в первый ряд зевак, которые, должно быть, каждый день приходили сюда полюбоваться волшебным зрелищем. Вблизи луча слышался низкий тревожный рокот, а земля под ногами вибрировала, как при слабом землетрясении. Ощущение необузданной силы распирало грудную клетку изнутри, волосы вставали дыбом, и даже самый неискушённый наблюдатель мог прочувствовать разлитые в воздухе магические эманации.
Иногда сквозь потоки энергии можно было разглядеть человеческий силуэт в самом центре - там, где не должно было уцелеть ничто живое. Временами с разных сторон доносились возгласы: "Слава Кьёрру" и "Да здравствует святой Кьёрр", а рядом с рыцарем группа детишек лет десяти, в строгих одеждах школяров, под руководством пожилой наставницы вдохновенно распевала Благословения гимн. Но большинство собравшихся созерцали своего мессию в почтительном молчании. Тагор так же безмолвно вглядывался в сине-голубой смерч, сызнова припоминая легенду о святом Кьёрре.
Когда Повелители окончательно утвердились в Закраине, прощупали Эрлену и других соседей, отбили атаку Пятой армии и начали распространять своё влияние на юг, королевские войска оставили Салан, отступив к Джинаю, Ксаману и другим укреплённым городам по ту сторону Керанидского хребта. Принимать бой в чистом поле представлялось тактически невыгодно, к тому же сильнейшие маги пребывали в центральных областях страны; а как простым солдатам противостоять незримым эманациям Зла, отравляющим землю и воздух? Саланчанам велено было оставить город, но многие, включая барона, не пожелали отдавать свой дом на растерзание тёмным силам.
И когда свинцовые тучи, вестники неотвратимой гибели, подступили к Салану, в центр опустевшей Рыночной площади вышел Реналд Кьёрр - простой храмовый клирик. Он не был ни умелым заклинателем, ни каноническим святым; но он остался в Салане, тогда как настоятель и большинство служителей храма бежали в страхе. Взмолившись о защите соотечественников, Кьёрр напряг свои ничтожные магические силы в безумной и безнадёжной попытке противостоять могуществу Падших.
Может быть, боги услышали чувственную и искреннюю молитву. Может, пробудился скрытый потенциал, о котором клирик прежде не догадывался. Но только поток чистой энергии Паутины ударил в небо, прогоняя мрак и холод, накрыв Салан защитным куполом такой мощи, что даже Повелители оказались бессильны против него.
И с тех пор уже много лет длится стояние святого Кьёрра, без сна и отдыха, ни на секунду не ослабляя напор, не позволяя чудовищным миазмам просочиться в город. Надо ли удивляться, что жители боготворят своего защитника? Не только они, к слову: ведь пока держится Салан, силы Тьмы не спешат продвигаться на юг, не рискуют оставить у себя за спиной очаг сопротивления. Безвестный клирик стал хранителем мира, и даже могущественный консервативный Храм объединённого королевства всерьёз подумывал о том, чтобы официально причислить Кьёрра к лику святых.