Страница 31 из 59
После недолгой паузы Дин молча кивнул - дескать, продолжай.
- Мне не победить тебя. Братья едва не отправили меня в могилу - а ведь они были только пешками, людьми от рождения. В схватке с тобой у меня нет шансов.
Признание далось легко, нисколько не задев гордость. Каждый ребёнок знает: не в человеческих силах убить Чародея. Что зазорного в том, чтобы спасаться бегством от урагана или лесного пожара? Лишь дурак воюет с ветром - настоящий воин знает разницу между храбростью и глупостью.
- Допустим... - Похоже, это слово было у колдуна любимым. - И что же тогда?
- Я предлагаю сделку.
Не отрывая взгляд от Дрогана, Чародей сделал жест - говори.
- Твоя сила огромна, но даже она имеет границы - иначе тебе не нужны были бы человеческие слуги. Поэтому я, Дроган ван Горлис из клана Беркутов, говорю... Я готов поступить к тебе на службу.
Впервые за разговор Дроган запнулся, пересиливая непослушный язык. "Кто добровольно и без принуждения руку протянет Тьме - сам станет Тьмой и проклят будет во веки веков" - так сказано в Кодексе. Но отец Беркута, седовласый Палрик, сказал перед отбытием: "Мёртвые буквы никогда не станут впереди живых чувств. Слушай голос своего сердца и поступай так, как считаешь правильным". Поэтому рыцарь колебался лишь мгновение, прежде чем закончить:
- Если есть задача, неподвластная тебе, но доступная смертному - я выполню её. Если это в человеческих силах - я сделаю это. Таково моё предложение.
Тонкие бледные пальцы заскользили по крышке стола - Дин приблизился к собеседнику, и тому стоило немалых трудов остаться на месте. Остановившись в двух шагах, Чародей оценивающе посмотрел на Дрогана - тот буквально кожей ощутил поток силы, от которой ничто не могло укрыться.
- Но разве не я - воплощение абсолютного зла? Разве не таких, как я, следует уничтожать без раздумий и компромиссов?
- Это так. - Кивнул Беркут, не видя смысла отрицать очевидное. - Но я пришёл сюда с иной целью, и ради её достижения готов говорить языком мира - хоть с тобой, Чародей, хоть с самим дьяволом.
Долго, очень долго колдун разглядывал своего гостя, скрестив руки на груди. Сейчас он походил на обычного человека, и на лице его, сквозь ледяную маску, проступали вполне человеческие чувства - любопытство, сомнение и... надежда?
- Возможно, я всё-таки ошибался... - произнёс Дин в ответ на свои, непостижимые для смертного мысли. - Что ж...
Мужчина сделал шаг назад, посмотрел куда-то в сторону.
- Я не приму твоего служения, воин. И я не могу вернуть тебе то, за чем ты пришёл. Но могу предложить выбор - самый важный выбор в твоей жизни. Поговори с ней.
Он не произнёс больше ни слова, не сделал ни единого заметного жеста, но дверь, затерявшаяся между шкафами, распахнулась, и невесомая фигура скользнула в зал. Впервые за долгое время выдержка оставила рыцаря: дыхание сбилось, сердце пропустило удар, дрожь волной прокатилась по телу. В пустом и безмолвном дворце Златограда, над трупами павших защитников; посреди океана, в круговерти пенящихся серых валов, едва не отхаркивая за борт своё нутро; на Мёртвой Земле, укрываясь в тёмных недрах развалин от бездушных железноликих умертвий; везде и всюду Дроган представлял себе это мгновение, жаждал его - и не верил, что оно когда-нибудь наступит. И теперь опытный, неустрашимый воин забыл, как надо дышать.
Принцесса Аннабель, сверкающий рубин в золотой короне Эмерии, шла к нему через зал.
Для правителя великой страны иметь красивую, годную на выданье дочь - огромная удача; ведь каждый пятый ребёнок ныне рождается безобразным уродцем, да и остальные четверо не блещут красотой. А принцесса была необычайно красива: высокая, статная, полногрудая, густыми огненно-рыжими волосами - в отца, мягкими чертами и огромными голубыми глазами - в мать. Ещё большим счастьем для короля мог стать лишь сын, но королева почила вскоре после родов, и Вильгельм не посмел порочить её память повторным браком даже в интересах государства. За единственной наследницей престола стаей увивались поклонники, в надежде заполучить трон и монарший титул, а заодно - первую красавицу в королевстве. Аннабель оставалась холодна к мужскому вниманию - она вообще сторонилась людей, предпочитая одиночество и книги, избегая, по слухам, даже родного отца. Однако это лишь придавало очарования и загадочности образу прекрасной недоступной принцессы.
Что могло связать будущую королеву Эмерии и простого, пусть и прославленного, воителя из клана Беркутов? Но что-то связало: их редкие недолгие встречи были наполнены теплом, о котором не мог мечтать ни один родовитый прихвостень, осыпающий Аннабель комплементами на балах и торжественных приёмах. И, собираясь в дорогу, рыцарь знал - он пойдёт на край света не ради покойного короля, не для сохранения монаршего рода, даже не из чувства воинского долга. Мог пасть Златоград, мог кануть в пучину материк, могли исчезнуть все люди со всех земель мира. Он, Дроган ван Горлис, закончит дело или умрёт. Не ради принцессы Аннабель - ради Анны.
Неслышно ступая по каменному полу, девушка приблизилась к Дрогану. В полночных думах, внутренне содрогаясь, воин готов был увидеть её изнурённой и сломленной, измученной страшными пытками, отравленной чёрными заклятиями. Однако принцесса казалась невредимой, даже её любимое ярко-жёлтое платье не запачкалось и не измялось. Беркут подумал было, что Чародей выдернул Анну из родного дома босой; но под подолом промелькнула маленькая ножка в изящной туфле. Как она умудряется так тихо идти по камням?