Страница 9 из 20
Вслед за упряжками промчались три «Сканди». Водители на ходу поприветствовали нас поднятыми крагами. Лиц за натянутыми на голову балаклавами и громадными очками не разглядеть.
Через километров пятьдесят над тёмно-зелёной полосой леса проклюнулись заснеженные зубцы. Вырастая на глазах, они вскоре превратились во внушительный горный массив, тянущийся с юга на север. После унылой монотонности равнины это скопище сияющих под ливнем солнечных лучей громил, увенчанных остроголовыми пиками, потрясало девственной белизной и надменным величием.
На севере проступала сквозь голубую дымку грозная конусовидная махина Мак-Кинли — самая высокая вершина континента (6194 метра). Руководство "Дэнели парка" обещает открыть доступ к ней не ранее третьей декады апреля, возможно, даже в мае — это зависит от того, какая будет весна. Обидно, но мы не можем так долго ждать.
Обогнув отрог с юга, останавливаемся на ночёвку у входа в ущелье, по дну которого течет подо льдом речка Скуэтна. Засыпанные снегом «саночники» (я в их числе) счастливы: наконец-то, можно перевести дух, восстановить утраченный от рёва двигателя слух, а от выхлопных газов - обоняние, но главное — дать отдых измочаленным мышцам и разболтавшимся позвонкам. Водители же снегоходов долго не могут унять мелкую дрожь в руках.
- Ты что Илья, кур воровал что ли? – смеётся Лёха, выдавая дежурившему Илье гречку и масло, а сам не может разогнуться от болей в позвоночнике.
- У тебя, похоже, все мозги в санях выбило! Какие куры? Кур-то у нас нет, – ворчит не понявший шутки Илья.
- Руки трясутся, значит, точно кур воровал, - со смешком настаивает Лёха.
- Хватит зубоскалить! Лучше ужин быстрее готовьте, - сердится голодный Костя.
«Стол» накрыли под открытым небом. Остывший воздух упруг и жгуч. Чёрная бездна манила мерцающими зёрнышками звёзд. Ковш Большой Медведицы, опершись дном на вершину горы, подливал чернил в и без того непроглядную тьму. Но лишь только из-за тучки, прижатой к горизонту, выплывал двурогий месяц, всё вокруг преобразилось, ожило.
-
Сегодня моё дежурство. Встал в 6 часов. Чтобы не проспать, ближе к утру каждые 15 минут включал в спальнике фонарик - смотрел на часы. Ноги в промёрзшие трёхслойные ботинки с высокими голенищами еле затолкал. Обуваясь, коснулся туго натянутой капроновой стенки. На меня тут же посыпался поток жгучих кристалликов: за ночь палатка от нашего дыхания покрывается инеем, особенно густым на потолке.
После вчерашней тренировки горелку раскочегарил быстро. Когда снег в котелке наполовину растаял, я увидел, что дно покрылось тёмно-коричневыми пятнами. Была полная иллюзия, будто снег... подгорел. Невольно принюхался. Опытный альпинист (профессиональный повар в обычной жизни) Алексей Казаченко, заметив моё замешательство, объяснил, что снег здесь очень сухой, и при нагревании между ним и дном котелка образуется воздушная прослойка. В результате железо раскаляется и чернеет. Поэтому снежную кашу необходимо помешивать до тех пор, пока всё дно не покроет вода.
К 7 часам в затишке между санями аппетитно задымилась овсяная каша. Следом поспело какао. Мёрзлый хлеб отогревал на крышках котелков. Завтракая, то и дело растираем нос и щёки – приправленный ветром мороз чувствительно кусается. Упаковав палатки, спальники, «кухню» и продуктовую сумку, выезжаем ровно в 8 часов. Впереди затяжной подъём на водораздел и спуск к реке Южный Кускокуим.
Трудяги-снегоходы ведут себя изумительно: заводятся с пол-борота и тянут как взбесившиеся быки. Так что есть все шансы прибыть и в Ном, и в Уэйлс чётко по графику. Главное, чтобы запаса бензина хватило до посёлка Опхир, а ещё лучше - Руби на Юконе.
Тело после вчерашней немилосердной тряски болело так, будто его всю ночь пинали кирзовыми сапогами, но после новых порций «массажа» боль стала отступать, а вот гул в голове, наоборот, нарастать. Едущий впереди Костя, хоть и старался на ухабах сбавлять скорость, постоянно гнал на пределе, умудряясь при этом не переходить грань, за которой может последовать кульбит и прочие неприятности.
На одном из тягунов от снегохода Ильи повалил пар — тосол закипел. Оказывается пружину термостата перекосило. Пока ремонтировались, мимо проехали два американца. Каждый, притормаживая возле нас, спрашивал:
- Хэлп ю? (Помочь вам?)
Традиционная для севера готовность помочь! В таких безлюдных и суровых краях без неё не выжить.
Снежный покров довольно глубокий (около метра), но по здешним меркам нынешняя зима из числа малоснежных. Искрящаяся на солнце перина испещрена
следами-траншеями лосей, оленей, волков, рысей (последние, благодаря густой меховой опушке на лапах, почти не проваливаются) и продырявлена лунками ночевавших под снегом куропаток. Больше всех наследили неугомонные зайцы. Под поваленными стволами осин пушистая попона истоптана сплошь. Здесь их столовая — кормятся горьковатой, сочной корой. Видел даже парную соболью строчку. А я-то считал, что он только в нашей стране водится!
К ЮКОНУ
Солнце отправляется в свою опочивальню с каждым днём всё позже, а встаёт всё раньше. Следуя его примеру, и мы выехали с опережением графика — в 7 часов 45 минут.
Переваливая через гряды из одной долины в другую, на удивление быстро достигли селения Николай (и здесь русские оставили след). Морозно. Ни ветерка. Откуда-то сверху, медленно вращаясь, сыпятся блёстки. Дома в инее, будто серебряные. Дым из труб белыми столбами подпирает чистый небесный свод.