Страница 20 из 20
Теперь немного о прозе нашей жизни. Ввиду того, что печка в машине не работает, у большинства из нас пальцы ног прихвачены морозом. У меня на руках от постоянного холода распухли суставы. Но главная проблема не в этом. Как только утром набиваемся со всем скарбом в машину, так окна покрываются слоем инея. После того, как прочистим и отогреем лобовое стекло ладонями, процедуру «стеклоочистки» приходиться повторять через каждые 10-15 минут.
Машин на дороге по-прежнему мало. В основном натужено ревущие на подъёмах лесовозы. У нас лес возят хлыстами, а тут стволы (ели вперемешку с сосной) сразу пилят на брёвна длиной три-пять метров. Несколько раз видели оленей, которые что-то лизали на асфальте.
После обеда повалил снег, но мороз не отпускает. Скорость резко упала. Грезим о тех временах, когда спустимся в более тёплые широты. Правда, там нас ожидает другая беда – кондиционер-то тоже не работает.
БИЗОНЬЕ ЦАРСТВО
Четвёртый день колесим по Канаде. По-прежнему безлюдно. За все дни ультрамариновое небо ни разу не прорезали следы реактивных самолётов. Да и сама дорога какая-то неживая – хорошо, если одна машина за час встретится.
По мере углубления в страну кленового листа ельники густели. На третий день появились мачтовые сосны, задыбились хребты один круче другого. Могучие ледники, сползая вниз, нагромоздили перед собой мореные валы. И звери, поначалу редкие, стали попадаться чаще: то сохатые прошествуют, то карибу пробегут, то горные козы по камням проскачут. Вспугнули даже стаю волков, терзавших лосиху на льду замёрзшей полыньи.
Когда Костя стал спускаться к ним с камерой, волки неохотно, постоянно оглядываясь (мы даже издали чувствовали злобность их взглядов), затрусили через корытообразную ложбину в сторону густого ельника. Она оказалась заполненной столь пушистым снегом, что звери, не находя опоры, беспомощно забарахтались, погружаясь в белую перину с головой. Это была удивительная картина!
В этих краях индейцы многочисленны. Мужчины с иссиня-чёрными, как воронье крыло, гривами волос и, несмотря на мороз, без головных уборов. Странно было видеть седоволосых пожилых индианок, восседающих за рулём громадных фордов. Кстати, канадские водители правил не признают — гоняют так, что только свист стоит. Мы здесь, пожалуй, самые дисциплинированные: едем строго в соответствии со знаками (за всё время ни одной машины не обогнали!).
Вдоль дороги примерно через каждые 20 километров имеются стоянки, обустроенные парой туалетов и контейнерами для мусора. Контейнеры оснащены потайными защёлками, чтобы медведи и росомахи не могли поднять крышку и разбросать отходы.
Сегодня ровно месяц, как мы в «поле», но, вопреки статистике обострений межличностных отношений в команде не наблюдается. Напротив, стали ещё дружнее, сплочённее, организованнее. Притирка прошла быстро и безболезненно. В команде с первого дня царит дух мужского братства и взаимопонимания. Мы постоянно подтруниваем друг над другом. Больше всех почему-то надо мной. И порой так уморительно, что потом долго не можем унять смех.
По части юмора главные мастера у нас командор и Лёха. Сегодня как раз он и блистал: сыпал шутками и прибаутками, как из рога изобилия:
- О чём думают женщина и мужчина когда идут в гости?
И сам же отвечает:
- Женщина думает с кем пойти в гости, а мужчина – с кем оттуда уйти.
Когда смех стихает, звучит следующий вопрос:
- На какое растение похож мужчина?
Мы вопросительно молчим.
- На банный лист: сначала к женщине пристаёт, а потом смывается.
Дождавшись, когда смех стих, выдал очередной перл:
- Мужчина - это клубок ниток: когда его отпускают, он распускается; когда его берут в руки, – сматывается.
Мы опять валимся на спальники…
Разбудил нас в 7.00 жизнерадостный крик «Подъём!» успевшего соскучиться по обществу Ильи. Мы открываем глаза и с хрустом отворачиваем оледеневшие края спальников. Они хоть, по заверению производителя – фирмы «BASKO», и из гусиного пуха, я мёрзну в нём, как в синтепоновом. Затем осторожно высовываем головы: одно неловкое движение и на тебя с потолка сыпется иней. Зябко отряхнувшись, выползаем из палатки, надевая на ходу куртки и бахилы, к дымящейся в мисках каше. Пока завтракаем, Костя знакомит нас с программой на очередной рабочий день. Перспектива новых встреч и приключений сразу бодрит, повышает жизненный тонус.
Вот и сегодня не успели отъехать от стоянки и двух километров, как увидели стадо бизонов. Мы в восторге! Ещё бы, ведь был период, когда их практически истребили (если в 1850 году общая численность бизонов составляла 50 миллионов голов, то уже в 1900 их оставалось всего несколько сотен). А тут - на тебе: – стоят голубчики спокойно в каких-то двадцати метрах от дороги в клубах пара от могучего дыхания! На нас ноль внимания – уткнули огромные шарообразные головы глубоко в снег и ищут траву. (Сколько ж им надо нарыть её из под метровой снежной толщи, чтобы насытить свои тысячекилограммовые туши?!)
Мы опасливо выходим из машины и начинаем щёлкать затворами фотоаппаратов. Бизоны – никак не реагируют! Чтобы заставить их приподнять заиндевевшие морды, пришлось всем прыгать, улюлюкать, дружно орать во всю мочь. Эта фотосессия могла длиться бесконечно, не скомандуй Костя — «Поехали!» Вскоре видим ещё одно стадо! Снова съёмки.
Проехали не больше пяти километров, как на белом холсте перед лесом зачернела уже целая орда с телятами. Поскольку до этого бизоны никак не реагировали на наше присутствие, мы вознамерились подойти поближе. Идём с Костей всё же осторожно. Сделав несколько снимков, немного приближаемся — флегматичные бизоны даже головы не поднимают. Опять фотографируем и на пару шагов вперёд продвигаемся. Я так увлёкся, что не заметил, как вожак заволновался и в тот момент, когда я снимал на видео телёнка, пробивающегося к мамаше по глубокой траншее, ринулся, рассекая снег широкой грудью, прямо на меня.