Канарейка

Директриса опаздывала на педсовет и учителя в предвкушении скорого окончания учебного года гомонили в учительской, не уступая ни десятой доли децибела своим ученикам. Лида стояла у окна, спиной к двери, и всматривалась в ясные черты вошедшей в Петербург весны. Уроки на сегодня закончились. Дети расходились, разбегались и разъезжались по домам. У ворот остановился большой белый грузовик, открылась пассажирская дверца, и в кабину по ступенькам вскарабкался мальчуган. «Кто-то из моих, похож, — подумала Лида и мотнула головой. — Надо же!»

В учительскую вошли два человека. Судя по воцарившейся тишине, одним из них была директриса, но Лида не спешила занимать свое место. Вид из окна интересовал её больше, чем педсовет, и уж тем более, чем странный шёпоток, зашелестевший за спиной.

— Позвольте вам представить, — торжественно начала директриса, — наш новый учитель физкультуры, Рыльцев Павел Владимирович. Павел Владимирович наш земляк — Петербуржец, но волею судеб окончил Хабаровский институт физической культуры...

— Судьба-злодейка, — как бы невзначай пропищал молодой худощавый учитель физики в бессменном коричневом костюме, за моложавый вид называемый учителями Серёженькой.

— ... и несколько лет работал на Дальнем востоке.

Теперь Лида хотела повернуться, но не могла. Сердце сжалось, и будто огненная волна поднялась от него и обожгла лицо. Лида оперлась ладонями на подоконник и безотчётно переводила взгляд с одного угла оконной рамы на другой.

— Присаживайтесь, Павел Владимирович, — директриса продолжала опекать нового физрука. — Лидия Дмитриевна, вы сегодня с нами? — в голосе директрисы слышались игривые нотки.

Послышался грохот упавшего стула. Лида повернулась, чувствую себя гипсовой статуей. Павел застыл, глядя на неё, в неуклюжей позе со стулом в руках.

— Спортсменам стулья ни к чему, — пискнул физик, выпучив глаза.

— Серёженька, — продолжала веселиться директриса, — аккуратнее! Павел Владимирович — кандидат в мастера спорта по боксу. А, как говорится, боксёра каждый может обидеть, но не каждый успевает извиниться.

Учительская загудела. Павел и Лида уселись по разным концам длинного стола. Потом звучали обсуждения, выступали завуч и трудовик, Серёженька постоянно комментировал слова выступавших, но содержание речей прошло мимо Лиды. По окончании педсовета директриса увела Павла в свой кабинет. Лида обрадовалась было, но потом поняла, что боится не Павла, а себя. Придя в свою классную комнату, Лида не стала включать свет, села за стол и окинула взглядом, размытые сумерками, очертания парт. «Когда в классе нет детей, он так же бесплоден, ... как и я», — уныло подумала она. В дверь постучали. Лида хотела спросить, кто это, но поняла, что и так знает, растерялась и ничего не ответила. Дверь приоткрылась, и послышался голос Павла:

— Разрешите, Лидия Дмитриевна?

— Да-да, Павел... Владимирович, входите.

Павел сел на первую парту в среднем ряду и они с Лидой смотрели  друг на друга, пока совсем не стемнело, и свет фонарей не отпечатал на стенах тени окон.

— Одиннадцать лет, — сказал Павел.

— Тебя не было одиннадцать лет? — Лида искала что-нибудь язвительное, но играть «железный занавес» больше не хотелось.

— Да. Но теперь я есть. Если хочешь оставаться неприступной крепостью, оставайся. Я сначала поставлю палатку у твоих стен, а потом выстрою вокруг тебя город. И тебе придётся стать его частью.

— Ты стал поэтом?

—  Да, это мои лучшие строки, — Павел засмеялся.

— Я выучу наизусть, — Лида едва сдержала смех.

Павел посерьёзнел:

— Лида, выходи за меня! Пусть я не нравлюсь твоему отцу...

— Дело не в отце. Паша, я... у меня... — Лида отвернулась.

Павел подошел к ней, погладил по голове и медленно прошептал:

— Старуха!

Лида повернулась и посмотрела на него снизу вверх.

Павел присел рядом с ней:

— Знаю, знаю. Давай попробуем перестать делать глупости, хотя бы непоправимые.  Лида обняла его за шею:

— Это ты?

— Это мы.

...

Номер телефона и адрес Зинаиды Лида узнала в школьной канцелярии. К телефону никто не подходил, но она решила лично убедиться, что Зины нет дома. Вопреки ожиданиям дверь открыла крохотная девушка с огромными испуганными глазами, одетая в обвисший спортивный костюм.

— Здравствуйте! Могу я увидеть Зинаиду Юрьевну? — спросила Лида, глядя поверх головы дюймовочки.

— Здрасте! — кроха потянула дверную ручку на себя и дверь закрылась.

С той стороны  к двери подошел ещё кто-то:

— Зину спрашивают, — послышалось из-за двери.

— Кто? — спросила подошедшая женщина.

— Тётка какая-то, — ответила кроха. — Надо... просто , как мама Фила сказала.

Лида возмущённо нахмурилась: «Тётка?!»

Дверь снова открылась и Лида увидела, что на подмогу дюймовочке подошла дылда с оттопыренными ушами и носом картошкой, но спортивный костюм — такого же фасона, как на мелкой — обтягивал роскошную фигуру.

— Зинаида умерла, — дылда сказала так, будто сделала одолжение.

— Как умерла? — опешила Лида.

— Ой, этого мы не знаем,  — дылда потупилась и помотала головой.

— Нет, не знаем, — дюймовочка состроила страдальческую мину.

— А Денис? Сын Зинаиды Юрьевны? Он где?

— Он теперь живёт с тётей, — в один голос выпалили девушки.