Страница 12 из 23
- Ах да, ты уже не мальчик! Ты мужчина!
Театральная пауза.
- Ну что ж, тогда и разговор с тобой будет, как с мужчиной.
В следующую секунду его кулак впечатался мне под дых. Я согнулся, насколько позволяли крепления, дыхание перехватило, нечем было даже застонать. В глазах помутнело.
Вот это силища! Признаюсь, не ожидал такого. Я занимался несколько лет, терпел всякие удары, мне попадало и от тренеров (а наши тренеры не считали необходимым как-то щадить нас на занятиях), но таких мощных не припомню. Ещё бы немного, вышиб дух, мать его!
- Теперь ты понимаешь, что случается у нас с плохими мальчиками?
Пудовый кулак врезался мне в скулу. Не так сильно, но хлёстко и больно. И главное, обидно. Но расслабиться или огорчиться я не успел, меня настиг второй удар, за ним третий. И все по лицу. Толстяк бил не сильно, в кайф, получая эстетическое удовольствие от моего бессилия. Я до боли сжал кулаки, пытаясь не завыть ненароком, а тот продолжал избиение, меняя точки приложения.
Сколько это продолжалось - не знаю, но в один момент всё закончилось. Феликс, утерев руки от крови из моего разбитого носа, молча вышел, оставив меня одного. Я стиснул зубы, выть хотелось неимоверно. И на сей раз моя ярость, моя вечная спутница, НИЧЕГО не могла сделать. Я был волком, яростным волком, запертым в прочную железную клетку.
Лицо пылало, тело ломило от боли, я сидел в грязной допросной камере, прикованный к стулу, и ждал продолжения мучений, сходя с ума от неведения и безысходности. Неплохое завершение истории! Где же эта гребанная Катарина, обещавшая защитить от Кампоса?!
Феликс. Его рожу запомню до конца жизни. И доберусь до этого сукиного сына. Всё отдам, душу дьяволу продам, но он свое получит. Чего бы это мне не стоило…
Эта мысль обнадёжила настолько, насколько возможно обнадёжить человека в этой ситуации. Люди смертны, даже гвардейцы, иногда с ними случается что-то непредвиденное. Например, несчастные случаи. Пусть инициатором работы со мной является Виктор Кампос, плевать, если я отсюда выйду, найду способ, чтобы это «что-то» случилось непосредственно с Феликсом, пусть он всего лишь рядовой исполнитель. Он – садист, получающий удовольствие от избиения, а это большая разница. Такой вот я злой и мстительный.
Но была ещё одна мысль, доводившая до отчаяния. Я здесь не первый, и надо мной, как следует, ещё не работали. Так, подкрасили лицо, чтобы знал, с кем связался, и что у них развязаны руки. Серьёзная работа начнётся тогда, когда мне предъявят конкретные детали дела, и это будет сущий ад. Все байки про людей, попавших в застенки гвардии и вышедших искалеченными, или вообще не вышедших – правда. Несмотря на то, что гвардия, по определению, цитадель закона и порядка.
* * *
- Итак, молодой человек, продолжим?
Слащавый голос комиссара вывел меня из состояния полудрёмы. А, может, и дрёмы, я слишком сильно устал и вымотался, провалился в сон моментально, как только люк за Феликсом встал на место. Хотя, какой тут сон!..
Да, я всё также сидел в камере, прикрученный к стулу. Судя по онемению кистей, сидел достаточно долго, больше часа. Так, надо срочно начать шевелить руками, попытаться возобновить кровоток, иначе будет худо! И я старательно заработал кистями, насколько позволяли архаичные крепления.
- Сеньор, я уже давно высказал подобную мысль. Я был готов сотрудничать и без рукоприкладства, если вы заметили.
- Я не заметил, - беззаботно бросил комиссар. Сволочь! Он поставил передо мной, чуть сбоку, в углу камеры, стул, и раскрыл папочку складного терминала. После чего довольно прокашлялся.
– Первый вопрос. Какие взаимоотношения тебя связывают с Бенито Кампосом, сыном известного уважаемого человека Виктора Кампоса?
Я про себя отметил лишь «уважаемого человека». Сказано это было с намёком, но без иронии. Неужели гвардия пала настолько низко? Интересно, вся, или в ней ещё остались честные люди? После приключений в школе и взятке директора ДБшнику в последнее верилось слабо.
- Никаких.
Комиссар удивлённо хмыкнул.
- Странно. Согласно моим сведениям, очень даже тесные!
Я хрипло рассмеялся.
- Вот тут вы правы! Тесные!
- Так «тесные», или «никаких»? – прицепился он, пронзая взглядом.
- Тесно негативные, - стушевался я.
- Поясните, сеньор Шимановский.
«Итак, друг мой, - подбодрил внутренний голос, - ты снова «сеньор». Издевательство закончилось, комиссар снова стал комиссаром, официальным лицом, обязанным говорить подследственному «вы». Ты рад?»
«Рад, - мысленно вздохнул я. - Но закончился ли пресс?»