Страница 11 из 23
Есть ещё второй вариант, как отсюда выбраться. Сделать то, что хочет хефе, ради чего меня собирались похитить. Но что-то мне подсказывало, первый вариант проще.
- Слышь ты, мудак, кончай базар! - не выдержал я и решил поторопить события. Естественно, переводя непереводимый русский на непереводимый испанский. - Давай говори, что надо!
Комиссар слегка опешил, проглотил ком. Кто-то осмелился сломать выстраиваемый им сценарий, посмеяться над его актёрской игрой? Это уязвило самолюбие.
- Не понял?
- Объясняю. Давай, говори, хмырь, что хочет от меня дон хефе, и кончай с этим!
- Дон хефе? – он сделал удивлённое лицо. Но слишком уж демонстративно-наигранное. М-да, с него актёр, как… Как… Как с меня гаванский папа!
- Нет, гаванский папа! (1) – я тут же озвучил сравнение. - А кто ж ещё? Или хочешь сказать, ты тут меня прессуешь не по его указке? Окстись, начальник! Процессуальный кодекс не про вас писан, нарушение за нарушением, а без хефе хрен бы вы так рисковали. – Я показно усмехнулся. - Дела на меня не существует. Лишь продажный мудак, которому заказали прессануть меня, чтобы я сделал то, что нужно сеньору Кампосу. Только и всего. Ну, что у вас там?
Комиссар рассмеялся. Весело так, будто увидел забавного хорька, вставшего на задние лапки.
- Юноша-юноша. Если бы всё было действительно так. К сожалению, твоё дело существует, и оно не зависит от воли дона хефе. К нашему сожалению.
- Тогда требую адвоката. – Я демонстративно развалился на стуле. - Требую, чтобы мне дали связаться с родными.
- А на имперский престол тебя не возвести?
Глаза этого слащавого урода лучились самоуверенностью и безнаказанностью. Да так сильно, что теперь я чуть не проглотил ком.
- Если дело имеет официальный ход, вы не можете просто так запереть меня и держать. Это противозаконно, и вы за это заплатите.
– Ещё как можем. - Он усмехнулся. Недобро. - Знаешь, Шимановский, сколько людей, попав в эти стены, не вернулись к обычной жизни? Всё это байки: адвокаты, звонки, процессуальные процедуры. К счастью, пока ещё гвардия может себе позволить давить всяких сволочей, ни перед кем не отчитываясь. Но ты кое в чём прав, дон хефе заинтересован в тебе. И я не вижу причины, по которой тебя, без пяти минут преступника, стоит спасать от его гнева. Феликс! – воскликнул он, активировав иконку на панели рабочего стола.
Через несколько секунд в кабинет ввалился рослый плечистый детина со зверской усмешкой на лице. Пардон, на роже. Мне он сразу не понравился, и это слабо сказано. Я испытал к нему отвращение, неприязнь, а за его оценивающим взглядом разглядел наклонности профессионального садиста.
- Феликс, юный сеньор не хочет сотрудничать со следствием. Ему нужно популярно объяснить, что он неправ.
Здоровяк плотоядно оскалился. Моя спина покрылась мурашками. «Плохой гвардеец». Только теперь я понял, в какую игру они играют. И что ледяная камера ночью - всего лишь предварительная психологическая обработка к предварительной психологической обработке. Я ещё не дозрел до разговора о Викторе Кампосе.
* * *
Феликс оказался штатным садистом. От него держались подальше даже мои надзиратели, не прекословили и не пререкались. Ну, истинный «плохой гвардеец»! Да, такие люди нужны именно здесь, в гвардии, выбивать из подследственных показания без химии и дорогих спецсредств, стоящих на вооружении небедных чекистов и ещё более небедных служб безопасности кланов. В работе «плохого парня» срабатывает не только и не столько физическая сила, сколько страх, который он внушает. Достаточно трудоёмкое дело, зато идеально вписывается в бюджет именно этой конторы.
Я тоже проникся. В обморок не упал, разумеется, причитать и звать маму не начал, но настроение резко сменилось с отрицательного до безысходного.
Привели меня на сей раз не в мою покрытую инеем камеру, с которой я за ночь свыкся, а в небольшое жуткого вида помещение, в центре которого к полу был прикручен металлический стул. Не электрический, проводов не заметил, но снабжённый множеством захватов, фиксаторов и иных весёлых приспособлений, от которых начали подкашиваться ноги. На этот стул меня и усадили, предварительно сняв браслеты и зафиксировав руки за спинкой стула. После чего надзиратели удалились, оставив нас наедине с Феликсом.
- Мне сказали, ты плохо себя ведёшь? - обратился ко мне детина. Я промолчал, комментарии были излишни. - А ты знаешь, что бывает с мальчиками, которые плохо себя ведут? Или ты не мальчик?