Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 11 из 132

Не все студенты и сотрудники предприятий этого района живут поблизости от своих учебных и рабочих мест; кому-то приходится добираться ближе к центру, а то и на другой конец города. Что ж, к их услугам общественный транспорт. Если ехать на противоположную окраину, то это вполне нормально, а если надо проехать в район, расположенный ближе к центру, например, чтобы попасть в школу, где учительствует Ольга Точилова, то многие предпочтут короткий путь через пустырь, мимо промзоны и гаражей. Лучше двадцать минут идти пешком, чем пятнадцать – ждать автобус, который полчаса будет кружить вокруг той территории завода (а если сильно «повезёт» – ещё столько же сидеть на железнодорожном переезде).

Осенними вечерами людской трафик здесь весьма неплотный. Уже в сентябре темнеет рано, а снег ещё не выпал, пустырь выглядит очень неуютно и даже зловеще. А из гаражей могут вывалиться возвращающиеся домой разгорячённые спиртными парами граждане. И пусть они никакие не гопники и не хулиганы, но словесно покуражиться над одиноко бредущей девушкой они вряд ли упустят возможность. И если даже завтра им будет чуть-чуть стыдно (что не очень вероятно, хотя и возможно), но девушке определённо будет гадко ещё как минимум дня два. Пусть и не каждой, быть может.

...Одинокая фигура прислонилась к дереву метрах в десяти от начала тропинки, ведущей к пустырю от улицы, чуть ниже пригорка. Прячущемуся человеку хорошо был виден отблеск подмигивающего светофора в верхних окнах здания колледжа. И ему также виден любой, кто начинал спускаться с пригорка. Этот человек стоял и терпеливо ждал. Если у него был телефон, то он, возможно, выключен. Если у него были сигареты, то он воздерживался от курения. Ему не нужно было курить. Ему сейчас нужно нечто другое. То, без чего он не мог обойтись.

Лица его мы не видим – на голову надета плотная шапочка с прорезями для глаз; он похож то ли на омоновца, то ли на мелкую московскую хулиганку. Но ни тем, ни другой он не является – мы догадываемся, что он настоящий злоумышленник, гораздо хуже, чем «обычный» преступник. Возраст у нас определить не получится – ему может быть и семнадцать лет, и шестьдесят. Единственно, мы точно полагаем, что этот человек мужского пола. Потому мы и назовем его «мужчиной», не уточняя, старик он или юноша.

Грубый мешковатый силуэт не мог его заинтересовать. В принципе, абсолютно, никак. Но вот на пригорок поднялась женщина, одетая в платье или юбку. Мужчина напрягся, прислушался. Судя по звуку шагов, женщине лет было прилично – подобные нюансы прячущийся различал очень хорошо. Пусть идёт себе...

Прошли трое подростков, галдя и хохоча. Двое мальчишек и девчонка. Мужчина молча проводил их взглядом: была бы девка одна... Опять компания... Парень, судя по всему, пьяный... Ещё женщина... Но не та, какая нужна... А вот это... кажется, то, что надо!..

Лёгкие стройные ноги в обтягивающих брючках вознесли свою обладательницу на пригорок. Взметнулась грива распущенных волос – при свете фонаря видно, что тёмных... Пора! Мужчина беззвучно сорвался с места и почти в полной темноте побежал по одному ему известной дорожке через заросший деревьями пустырь, более короткой, чем петляющая тропинка. Он мог спугнуть жертву, поскольку под ногами неминуемо да хрустнут сучок или веточка, но эта девушка (как и предыдущая, впрочем) заткнула уши громкой музыкой с телефона – ему на удачу, себе на беду...





И долго любимые мелодии слушать ей не пришлось – мужчина с разгона сшиб девушку наземь и, прежде чем она опомнилась, изо всех сил ударил в подреберье. Дыхание моментально сбилось, рот непроизвольно открылся, чем и воспользовался злоумышленник: быстро заткнул ей рот комком плотной ткани. Девушка почувствовала, что вот-вот задохнётся. Сквозь туман, затягивающий сознание, она могла ощутить, что её тело куда-то быстро тащат крепкие руки, а ноги волочатся по земле, цепляясь за сучки и веточки. И всё же она пыталась сопротивляться: то и дело дёргала руками, надеясь удержаться на ногах, суметь вывернуться вокруг своей оси, что называется... Тщетно!

Девушку бросают навзничь. Ещё один сильный удар в живот, ещё и ещё... Сопротивляться нет больше сил... Переворот лицом вниз... То ли жужжание, то ли треск... Лёгкий запах уксусной эссенции вызывает у лежащей студентки воспоминание о сегодняшней лабе... Так пахнет упаковочный скотч, которым её связывают; девушка чувствует плотные, липкие ленты на губах, потом ей туго перетягивают заведённые за спину руки, затем – лодыжки ног...

«Сейчас этот гад меня изнасилует, – вяло шевелится в голове девушки. – Ну зачем, зачем я пошла через пустырь – ведь можно было уехать с Гришкой на машине... Эй, а почему он мне колени стягивает?..»

Девушку снова переворачивают лицом вверх. На фоне тёмно-фиолетового неба она видит лишь чёрное пятно – это голова мужчины, сдёрнувшего её с тропинки и утащившего непонятно куда... и непонятно зачем... Стоп... Кто-то ведь там и что говорил про какую-то Соколову со второго курса? Вроде менты уже вчера ходили по колледжу, пока она с Женькой прогуливала лекции, рассказывали, что девку убили буквально на днях, и как раз именно на этом пустыре...

Ужас холодной рукой хватает студентку за горло. Она понимает, что попала в смертельную ловушку. Гибкое тело бьётся и выгибается на земле. На лбу у злоумышленника вспыхивает тусклый фонарь – батарейки почти «на последнем издыхании», но всё, что ему надо, он видит... Зато кому не надо не заметят отблеска из глубокой расселины, на дне которой распласталось тело студентки.

Злоумышленник любуется этой картиной при неверном свете. Связанные руки девушки заведены вниз и назад, под поясницу. От этого её тело прогибается вперёд, животик соблазнительно выпячивается, кажется более выпуклым, чем он есть на самом деле. Протянутая рука рвёт поясок тонких брюк, замок расходится, показывая снежно-белую ткань трусиков на телесной белизне кожи. Мужчина задирает кофточку вверх, теперь живот обнажён, раскрыт практически полностью. Тени, отбрасываемые рукой, причудливо пляшут по коже извивающейся на земле девушки. Сквозь кляп доносятся только невнятные приглушённые возгласы. Подрагивающая от нетерпения рука злоумышленника минуты три нежно гладит мягкую кожу, пальцами проминает её, всё глубже продавливая податливую плоть... Слышится негромкий металлический щелчок, девушка видит блеск стального лезвия и замирает от полного, всепоглощающего ужаса.