Страница 74 из 95
Последний раз внимательно оглядев себя в зеркало, она закрыла шкаф, и в то же время серая коробка под потолком издала громкое, противное верещание: звонок у них в доме был с расчетом на «мертвеца разбудит».
- Открыто! – крикнула она.
Шаги, послышавшиеся в коридоре, были какими-то… странными, не похожими на букаревские, но это…
- Камелина Ирина Романовна – вы? – спросил вошедший в дом огромный мужик в темно-сером спортивном костюме.
Теперь она узнала, что означает выражение «сердце в пятках».
- Да, - почти шепотом произнесла она. – А… вы?
«Полиция, капитан Пупкин», ожидала услышать она, или уж, по крайней мере, что-нибудь типа «федеральная экспертная служба, майор Тютькин» - месяц назад в области выловили банду мошенников, прикидывавшихся сотрудниками службы, существующей только в детективном сериале, но мужик только полез куда-то за пазуху.
«Сейчас он вынет пистолет, и все» - пронеслось в голове.
Но мужик вынул не пистолет, а небольшой серый пакетик с приклеенной к нему бумажкой.
- Отправление. Мелкий пакет, Китай. Получите и распишитесь.
И только на этом месте она вспомнила, что недавно заказывала себе дешевые побрякушки из самоварного золота: побрякушки были хоть и дешевыми, но выглядели весьма изысканно, и она соблазнилась – и стоит недорого, и выглядит… в Серых Водах – поймут, а зрителям на концертах мало того, что не видно, так еще и не их дело, что там на нее надето. И точно так же только сейчас заметила, что на боку у мужика висит здоровенная почтальонская сумка, набитая газетами.
- У нас же вроде женщина почтальон, - напомнила она мужику, аккуратно выводя двойки и четверки в строке «номер паспорта». – И вообще сегодня понедельник, а почтальоны по понедельникам не работают обычно.
- Она на больничном, я ее пока заменяю. Я так-то водитель, а старого почтальона, который на этом участке работал, мы не нашли. У меня в субботу времени не было, вот я в понедельник и вышел.
- Он уже давно на другой работе, - заметила Камелина, отдавая почтарю заполненный бланк.
- Печально. Думали его уже назад на работу звать, потому что работница наша, видимо, решила, что катись оно все лесом и лучше уж на пенсии, чем двадцать километров с тяжелой сумкой бегать. Участки объединили, она и не справляется. А тот – мужик молодой, здоровый, пусть таскает.
- Я ему передам, - сказала Камелина, - я его знаю. А теперь… можно вас попросить скорее уйти? Я мужчину жду и лишних вопросов не хочу.
- Ага.
- Спасибо, - тепло улыбнулась Ирина.
Почтарь удалился, а она, сев возле окна, выходившего на калитку, углубилась в распечатывание пакета, пока ее не отвлекла донесшаяся из форточки ругань.
Камелина выглянула наружу. Возле калитки стоял Букарев, энергично жестикулируя, что-то объяснял почтарю. Тот полез в сумку, достал бланк, сунул Букареву под нос. Букарев, посмотрев, отдал бланк назад, но когда почтальон собрался уйти, встал у него на пути и снова начал что-то втирать.
«А может, ну его?» - проскользнула мысль.
«Ты что! У тебя же только с ним такое понимание!» - возразил ей в голове другой голос.
«Ну да, ну да. Считает тебя профурсеткой какой-то, которая с почтальонами трахается!» - парировала скептически настроенная извилина.
Справедливости ради, поводов ревновать ее Камелина за все это время не давала, а Букарев даже в последнее время не пытался их искать. Тем временем, они с почтальоном разошлись, а Букарев двинулся к калитке. Спустя несколько секунд тишину снова прорезал звонок.
На пороге со слегка удрученной физиономией стоял Букарев, держа в руках не замеченный ею из окна букет цветов – Камелина цветы любила, но нисколько в них не разбиралась, поэтому не смогла определить, каких именно, тем паче что таких ей еще не дарили. И вместо обычных футболки и джинсов (и тем паче ставшего обычным в последние пару месяцев спортивного костюма) на нем были нормальные брюки и рубашка.
Молча – язык прилип к небу – она бросилась ему на шею. Букарев только обнял ее свободной рукой за талию.
- Проходи, - ласково защебетала Камелина, с видимым трудом оторвавшись от него, - проходи, я так соскучилась…
В комнате она снова повисла у него на шее, влепила ему яростный долгий поцелуй и только после этого, проникновенно склонив голову на бок, предложила: