Страница 73 из 95
Но вместо блондинки Анжелики с неизменной по утрам чашкой кофе за прилавком была совсем другая девушка – в длинном темно-фиолетовом сарафане, с густой гривой темно-русых волос, а за его столом сидел незнакомый мужик – коренастый, крепкий, молодой – лет тридцати пяти, но уже наполовину седой. У него был похмельный вид, и он нервно барабанил кончиками пальцев по столешнице.
- Ген, ну прекрати уже, - раздраженным тоном бросила незнакомка, копаясь в столе.
- Да я пытаюсь. Не могу. Само как-то получается. Вам-то кого? – усталым голосом осведомился сменщик.
- Сегодня кто работает? Анжелика поменялась, что ли?
- Нет. У вас обоих выходной же сегодня, - слегка поморщилась продавщица.
- Да? Тупанул… Число сегодня двадцать девятое?
- Тридцатое. Ты завтра приходи, завтра нас не будет, поменялись.
- Угу… - пробормотал Сотовкин, выходя из магазина на залитую утренним солнцем улицу.
Все плохо. Он слонялся взад-вперед по Маяковского, глядя на суетливо спешащих в то или иное присутственное место, коих здесь было в изобилии, прохожих, щурясь на блеск отполированных до состояния зеркала черных иномарок – недорогих «корейцев» и солидных «Ауди» и «Мерседесов». В голове что-то стучало изнутри по черепной коробке – «все, все, все катится к черту», и как Макс ни пытался утихомирить взбесившуюся мысль, та продолжала биться, как пойманная птица в клетке.
Поставив флакон с духами на место, Ирина Камелина еще раз придирчиво оглядела себя в большое зеркало на внутренней створке платяного шкафа. Пышная темно-русая грива аккуратно уложена, умело подкрашенные глаза кажутся раза в полтора больше, чем есть на самом деле, хотя они и сами по себе не маленькие, на щеках заиграл возбужденный вожделением румянец. Кажется, все сделала верно. Никто не смог бы устоять. И если в нем осталась еще хоть капля настоящего мужского начала, которое в первую очередь предполагает честность перед самим собой и окружающими, не заглушенная зомбированием культурой «настоящих мужиков», или, как сейчас принято говорить, «гегемонной маскулинностью», - такая женщина сможет его уговорить на все.
Она умела убеждать, умела говорить проникновенно, пробираясь в каждый уголок души и вызывая на откровенность, а уж если своего собеседника она хорошо знала – успех был обеспечен. Свою ошибку Камелина признала: она, несмотря на весь угрожающий антураж ситуации, отнеслась к этому недостаточно серьезно. Давно нужно было просто взять и выложить все начистоту, называя все вещи своими именами. Она же вместо этого просто пыталась показать «я и так тебя люблю», при этом Сотовкину почему-то рассказала все гораздо подробнее. Но так как Сотовкин озабочен своими собственными проблемами – никто, кроме нее, ничего с Букаревым не сделает, и раз уж на то пошло – сегодня она сделает все и даже больше.
В прошлый понедельник они решили взять «тайм-аут» на неделю, так как ситуация накалялась до совсем уже невообразимых пределов. Договоренностью воспрещалось даже звонить друг другу. Ей, конечно, этот тайм-аут дался тяжело, но она знала, что он закончится ровно через неделю и никаких отклонений тут быть не может: Камелина умела чувствовать людей, она прекрасно понимала, для чего весь этот спектакль, и не могла лишь убедить актера и режиссера этого спектакля в том, что в спектакле на самом деле нет никакой нужды, это пустая трата времени и нервов, которые можно было пустить на что-нибудь более приятное и полезное.
Утром она позвонила Букареву и назначила встречу у нее дома на семнадцать часов. Тот, несмотря на то, что в трубку пробивался сквозь его голос диктор новостей, согласился. «Интересно было бы сейчас посмотреть на его отца, - подумала Ирина, отключаясь, - он вроде бы и говорил, что мужику пристало интересоваться политикой, но разве он не поймет, что все это отвратительная клоунада и пусть сын лучше продолжает заниматься своими немужицкими делами, чем фальшивить?».
Из кухни вкусно пахло жареной картошкой и чесноком. Готовить Камелина ничего, кроме выпечки, не умела. У плиты в их доме по взаимной договоренности стояла ее сводная сестра Ксения, с которой они жили в доме, купленном им в складчину родителями: дом был пятистенный, и в случае появления у каждой из них мужчины можно было просто привести в порядок второй вход – у каждой пары появилась бы своя маленькая, но отдельная квартира. Так как Камелина не могла даже покрошить салат – вернее, могла, но постоянно путалась в пропорциях, - более кулинарно одаренная сестра сильно удивилась, застав ее в пятницу за листанием сайта с рецептами. После краткого объяснения проблемы Ксения предложила свой вариант: раз уж блюдо должно понравиться мужику – их «кроличьей» едой вроде салатов и разной другой низкокалорийной чепухи никого соблазнить не получится, а значит, нужно что-нибудь простое, вкусное и нажористое, то есть – бомбейская картошка. Вообще, конечно, это была не каноничная бомбейская картошка, а ее суррогат, с замененными на доступные в глубинке приправами. Но сама технология приготовления была проще некуда: отварить картошку, затем пожарить на сковороде в тертом чесноке и всех острых приправах, которые удалось найти в доме.