Страница 63 из 95
В районе официально безымянной площади, в народе еще при застое прозванной «Деловой» - сейчас эту остановку так и обозначали на табличках с маршрутами автобусов: Деловая площадь – костров никто не жег, но отчего-то тоже пахло дымом. Нос Ахмелюка на этот дым отреагировал предельно странно: несмотря на то, что жил он в прокопченном до самого основания фундамента доме, в котором вечно дымила бестолково сложенная печь, и к дыму он привык, но здесь отчего-то отчаянно расчихался. А может, дело было не в дыме, а просто где-то рядом цвело дерево повышенной аллергенности, ну или трава.
- Говорила я тебе – бросай курить, - покачала головой Воронецкая, глядя на покрасневший от чихания нос Ахмелюка.
- Это не от курева, - отмахнулся он.
- Ну а от чего же? Все беды с дыхательными путями могут быть только…
- От пыльцы, - буркнул Ахмелюк, шмыгая рассопливившимся носом. – Цветет все вокруг. Вот и чихаю. Если бы от курева – я бы круглый год чихал. Ладно, проехали.
- Зачем ты подписываешься на такие вещи? – продолжила Воронецкая, откидывая носком туфли куда-то в сторону засохшую прошлогоднюю веточку. Дорожки в сквере регулярно подметали, но сегодня в нем откуда-то взялись старые сухие ветки, прошлогодние побуревшие листья. То ли ночью ветер поднялся, то ли дворник запил.
- Какие – такие вещи?
- Такие, которые говорят, что нам нужно смотреть – ну, нам, в смысле, всей стране, - туда, куда нам смотреть абсолютно не нужно.
- А куда нам абсолютно не нужно смотреть?
- На Запад. Чему они могут нас научить? Что у них за ценности такие? Совращение?
- Ты это на что намекаешь? – покосился Ахмелюк.
- Совращение – это любой увод в сторону от правильного пути. Вот они и уводят.
- А что ты понимаешь под правильным путем? – осведомился он, чувствуя, как ладони начинают довольно гореть. Хотелось бы их потереть, но потереть – означало выдать себя. Такая собеседница, как Вера Воронецкая, лично для него годилась только для троллинга, так как легко пропускала в свою голову любой принятый на более-менее высоком уровне «стандарт» для человеческого мышления и поведения. А, следовательно, воспринимала сложившиеся в обществе комплекты моральных норм как что-то абсолютно незыблемое, что даже пытаться оспорить с каких-нибудь более рациональных позиций – аморально само по себе. «Замкнутая система обречена на тепловую смерть», но ей это было, похоже, неведомо, а любая моральная система, в которой аморальным считается даже попытаться оспорить то или иное ее положение – замкнута по определению. Потому они и рушатся, едва на горизонте появится что-нибудь более свежее.
- Правильный путь? Моральный путь! Общечеловеческие ценности нужны, а не общеевропейские или прочие западные. Вот я не понимаю, например, почему там так спокойно относятся к разным извращенцам.
- Извращенец – понятие растяжимое, - туманным тоном произнес Ахмелюк, разглядывая что-то среди крон деревьев. – Об извращении можно говорить как о любом вообще отклонении – скажем, все англичане пьют чай с молоком, а какой-нибудь один – без. Это по логике тоже извращение, но кому от этого плохо?
- Всем!
- Поясни. Я не понимаю, как кому-то может быть плохо, если некий сэр Уильям не добавил в чай молоко. Если он, конечно, у всех остальных молоко не отбирает.
- Ну и пил бы свой чай без молока где-нибудь у себя в уголке. Не на виду у людей. А так пренебрежительно…
- Пренебрежительно?
- Да, пренебрежительно! Он пренебрег традицией, когда отказался добавлять чай в молоко. Это мелкий пример, конечно, но все крупные традиции убивают точно так же: один отщепенец отказался – за ним потянулись другие.
- А может, в этом есть какой-нибудь смысл, если он отказался? Может, у него непереносимость лактозы? Я вон тоже из всего молочного только сыр употребляю, и то еще не каждый. Даже кефир пить не могу.
- Тогда ему нужно лечиться, а не пренебрегать. Не можешь пить молоко – вообще не пей чай!
- Воронецкая, у тебя такое простое представление, я валяюсь прямо. – Ахмелюк потянулся в карман за сигаретами, но вовремя вспомнил, что табачного дыма она не переносит. – Значит, если какой-нибудь сэр Уильям не пьет чай с молоком, а только просто чай, он убивает традицию? Забавно. Чем же он мешает другим англичанам пить чай с молоком?
- Подает дурной пример.
- Нет, ну гениально. – Ахмелюк откашлялся. – Ты считаешь всех вокруг безмозглыми ягнятами, которым только покажи чего-нибудь «плохое», и они тут же все это впитают?
- Ну… не всех, конечно… Все зависит от того, как воспитан человек, если он воспитан в уважении к традициям, он твоего сэра Уильяма из-за стола выгонит.
- Зачем?
- Чтобы не подавал дурной пример.
- Вот знаешь, ты сейчас в моих и не только в моих глазах дискредитируешь всех вообще, кто считает нужным придерживаться каких-либо традиций. По твоему описанию, человек традиционных взглядов – это консервативный чурбан, для которого важно лишь, чтобы сэр Уильям пил чай непременно с молоком, а причины, по которым он не может или не хочет его пить, ему не важны и ими можно пренебречь. Так кто чем пренебрегает, а, Воронецкая? Мы вашими традициями или вы нами вообще, как людьми? Из-за того, что один чай пьет не так, второй не тогда, когда положено, третий думает не то, четвертый ест не то, пятый книжки читает не те, шестой одет не так, а седьмой спит не с тем… Как будто вас насильно заставляют от ваших традиций отказываться.