Страница 53 из 95
- И? Их много где пекут. Пошли да, из тех мест. Я об этом знаю. Но все-таки, Макс, ты что ко мне пристал с этим пирогом?
- Да просто хотел уточнить, может, я ошибаюсь насчет происхождения пирога. Я всегда все стремлюсь уточнять. Вообще, у меня и к тебе есть разговор, но об этом чуть позже, идет?
- Кажется, я уже догадываюсь, какой именно у тебя разговор. Давай позже, в самом деле.
Не врала Юлька. Она не только очаровательна, она еще и умна и проницательна. Проверку прошла на раз. Букарев, Букарев, какой же ты, твою дивизию, дурак!
Тем временем Букарев вернулся в кухню с тремя рюмками и графином, в котором, вне всякого сомнения, была водка, заготовленная на вчерашний праздник, но не израсходованная.
- Эти балбесы пить не захотели. У того дела, у этого дела, Кавайный вообще не пришел. Может, хоть с тобой нормально посидим? – покосился Букарев.
- Мне так-то на работу завтра, но давай, хрен с ним, один раз живем.
Судя по странному блеску глаз, Букарев, пока искал рюмки, уже успел немного разогнаться втихаря. Что-то не в его это традиции – квасить в стороне от друзей. Или это тоже из идеалов «настоящих мужиков»? Что-то подсказывает, что настоящие мужики за такие фортеля бы в глаз дали.
- Ты бы мог, знаешь ли, хотя бы приличные штаны надеть? У нас гость вообще-то, – спросила Ирина, глядя на Букарева, который и на кухню заявился в полусырой от пота майке и трениках.
- Да ладно, что ты, - Макс повернулся к Камелиной. – Это его днюха. В чем хочет, в том и сидит.
- Ладно, проехали.
Андрюха расставил перед ними рюмки.
- Кому чего начислять?
- А что у тебя есть? – решил на всякий случай уточнить Макс.
- В графине – водка. Не вся, есть еще. И твой коньяк.
- Мне коньяка, - быстро сказала Камелина.
- Он ядреный, - предупредил Макс, - глотай обязательно залпом, а то горло обожжешь.
- Спасибо за предупреждение, но я знаю, как правильно пить коньяк. – Камелина, видимо, была слегка раздражена назойливостью Макса.
- Тебе чего, Киса? – спросил Букарев.
- Давай водки, - махнул он рукой. – Но ты тоже хоть коньяка выпей, я же тебе его принес.
- Окей, - согласился он, одной рукой наливая Максу водку, другой – беря из бархатной лапки Камелиной бутылку с коньяком. – такой я не пробовал еще…
- Ну, за именинника, - сказал Макс, беря свою рюмку. – Творческих ему успехов, крепкой силы, вкусных пирогов и хорошего коньяка.
Чокнулись, выпили. Водка упала в желудок и устроила в нем капитальный взрыв – горячее тепло разлилось по всему телу, вплоть до кончиков пальцев.
Закусив, Макс убедился, что не врала и другая Камелина: пирог был восхитительный. Затем неторопливо потекли более бытовые разговоры, а графин и бутылка между тем быстро пустели. Сотовкин заметил, что за тот момент, пока они с Камелиной выпили по три рюмки, Букарев почти опустошил графин – видимо, он себе незаметно подливал, голос его становился все громче, а слова в предложениях начали постепенно перескакивать с места на место.
- Макс, убери у него водку, - шепнула Камелина, наклонившись к нему, - хватит ему. Он уже лыка не вяжет.
Букарев пересказывал им какую-то новость, услышанную вчера по ящику. Где он его взял? У него в доме нет телевизора. Его вообще все больше сероводцев превращают в подставку под всякую чепуху или вовсе выкидывают на свалку. Свой телик Макс еще года полтора или два назад унес в сарай, где он все это время благополучно пылился, всеми забытый, а всю нужную ему новостную информацию получал через интернет.
- У вас же нет телика, - тихонько сказал он Ирине.
- Есть. Он у себя в комнате поставил. Он его почти не смотрит, но иногда включает…
- Мне кажется, наш именинничек дохрюкался до нужной кондиции и не особо следит, что больше мы с тобой разговариваем, а не с ним. Могу я перейти к вопросу, который хотел обсудить?
- Да, конечно.
Букарев тем временем поднялся с места и направился курить на крыльцо, сделав знак Максу, но тот помотал головой – дескать, не хочу пока.
- Так вот. – Макс отодвинул от себя пустую тарелку. – Может быть, это тенденция, но они все сошли с ума.
- Кто – все?
- Больше всего, конечно, Андрюха, но чокнулись все. Ахмелюк начал общаться со своей одногруппницей, которая его френдзонила в техникуме. Каваев пашет, как лошадь, света белого не видя, чтобы содержать свою сдвинутую подругу, которая занимается только своими совами, нигде не работает и по хозяйству ничего не делает. Сыч выкинул какой-то фортель, да такой, что у его подруги лопнуло терпение, и она его бросила. Андрюха, как видишь, вбил себе в башку, что он тебе нужен только в качестве стереотипного настоящего мужика…