Страница 46 из 95
Сидя за своим столом, Макс вспоминал свое раннее детство – середину девяностых, когда еще не то что праздники – по воскресеньям даже продуктовые магазины были закрыты, работали лишь аптеки да маленькие ларьки со всякой чепухой, и те, как правило, три-четыре часа в середине дня. Ни отцовских тетрадей, ни книг он сегодня не взял. Не было настроения. Оставалось только печально залипать в телефон, как и его напарница, которая допивала, наверное, десятую чашку – что именно она пила, кофе или чай, Макс не выяснял, - и каждый час бегала в уборную.
Открывать окна было невозможно из-за толстенных решеток внутри и снаружи, но даже через плотно закрытые стеклопакеты был слышен грохот музыки, под которую неподалеку отсюда, на площади возле парка, шла праздничная демонстрация. От грохота и без того болевшая голова начинала просто раскалываться. Он уставился в свои давно не стриженые, украсившиеся темно-серой полосой ногти. Вообще, забивать на разные мелкие бытовые вопросы вроде стрижки ногтей было в его духе – как учитель зелий Снейп из «Гарри Поттера», только тому не то что ногти, ему голову вымыть было лень. Снейпа волновали разные более важные вопросы, а как он выглядит и уж тем паче что об этом думают окружающие – ему было плевать. Так же как и Максу, который, впрочем, хотя бы голову мыл вовремя.
Зеркальным отражением на фоне этих раздумий про приоритет умственного над телесным выглядело поведение господина Букарева, который втемяшил себе в голову, что его женщина, которая, на минуту, приняла его таким, какой он есть, без всяких оговорок, да еще и активно поддерживает в деле войны со стереотипной маскулинностью, для него слишком женственна и поэтому надо ценой отупения и утраты самобытного мышления превратить себя в качка. Макс знал: Букареву хочется не качаться, ему хочется рисовать, смотреть аниме, жрать сладости и слушать разных сладкоголосых попсовых девочек. А он сам взял и нырнул в это илистое болото «настоящих мужиков». Хотелось написать ему «а будет среди настоящих мужиков модно ногу себе без наркоза отпилить ножовкой, ты тоже отпилишь?». Конечно, самоампутация в моду среди них не войдет, но вот мозги себе ампутировать можно, да так, что и сам не заметишь. И Камелину свою запрешь на кухне, запретишь ей петь и заставишь рожать до посинения: должна же такому всему из себя настоящему мужику она соответствовать! И будет почтенная многодетная семья, а не та еще парочка из художника-разгильдяя и весьма странных вкусов в мужчинах провинциальной певички. Серые Воды были городом довольно свободных взглядов – на уровне, может, не Москвы или Питера, но полумиллионника точно, - и даже там на местных форумах и группах в соцсетях, когда обсуждалась тема разных местных музыкантов, кто-нибудь начинал вонять в медиапространство на тему «глупостями занимается, лучше бы детей рожала, ладная же девка». Букарев был личностью значительно менее публичной, а то и его бы обсуждали.
Или вот Егор Ахмелюк. Этого другая трясина засосала – все еще наивно верит, что для него есть какой-то смысл в общении с хитрозадой дамочкой, оставшейся внезапно у разбитого корыта. Он-то уже давно не нищий студент, деньги у него водятся, свой дом, машина, даже связи. При правильном направлении можно и Ахмелюка пинками загнать на работу на износ «ради меня и нашего ребенка» (к которому Ахмелюк отношения не имеет), а пока тот клячится ради поддержания тепла под задом вампирши, можно найти себе или запасной аэродром на случай выхода из строя первого, либо даже более выгодный вариант. Обманувший раз (а там был даже не раз) обманет еще много раз, не бывает исправившихся лжецов, эта извилина в мозгах ни ремонту, ни замене не подлежит. С такими людишками, как Воронецкая, в одно поле уединяться ходить не стоит. И чего он так вцепился?... Совсем дурак…
«Совсем дурак» - это раньше можно было сказать про Олега Кумашина. Раньше. Сейчас-то он вполне пришел в себя, хотя, может, это краткое просветление, которые у него и раньше бывали, просто по понятным причинам не были замечены никем, кроме самого Кумашина и, может быть, тех немногих, кому посчастливилось его в момент такого просветления видеть. И идиотом в полном смысле слова Кумашина не назвать. Действовал строго по велениям ситуации. Дотащил, правильно перевязал, определил характер ранения и его примерную опасность. И не забыл предупредить, что пес от бешенства привит, так как сам Олег тоже им бывал покусан и посещал по этому поводу травмпункт. Может, его шиза закончилась? Странный какой-то год начался. Все вышло из-под контроля, встало с ног на голову, вменяемые спятили, сумасшедшие пришли в себя, грязь произведена в князи, князи упали в грязь. Черт разберет что творится. А может и черт не разберет, слишком уж все это странно.
Макс открыл список друзей и принялся искать в нем Букарева, если, конечно, тот его не удалил. Иногда Сотовкин бывал неисправимо нуден, если предчувствовал что-то неподходящее и совсем уж неприемлемое. Такое, например, как превращение Андрюхи в накачанного жлоба, да еще и по собственной воле… нет, не воле, а дурости. У чувака, видимо, от нервного потрясения – все же в настолько отчаявшемся и невостребованном завсегдатае френдзоны, как Букарев, такие девушки, как Камелина, вызывают скорее потрясение, когда на него обращают внимание, - поехала крыша. Умом Букарев, конечно, понимал, наверняка понимал, что он не один такой, что есть люди, которые его реально понимают и поддерживают, но вот почему-то ему или Ахмелюку, или Каваеву, или даже Сычу, который беззлобно посмеивался над «немужиковым» поведением Букарева, но ни разу не пенял ему на полном серьезе, Букарев поверил. А Камелиной – нет. Видимо, насмотрелся сполна на женское вранье по любому поводу и решил, что все они такие. Это как на форумах для феминисток запрещено говорить «бывают нормальные мужики: не извращенцы, не озабоченные, не насильники, не тряпки, не альфонсы» - таким наивным ораторшам быстро объясняют, что «не таких» не существует, каждый мужик на свете озабоченный насильник-извращенец и еще черт знает кто, просто потому, что он мужик, и отправляют с глаз долой вместе с постом. Ну и Андрюха не верит Камелиной, просто потому, что она женщина. Дурень. Кстати, послезавтра у него день рождения.