Страница 14 из 95
В отличие от него, его напарница сегодня такой бодрой не была. Отчаянно зевая, она что-то искала в телефоне, не обращая внимания ни на какие внешние раздражители: не заметила, что Макс пришел с дипломатом (а вдруг в нем бомба?), что на дипломате кодовый замок, что оказалась в нем все та же потрепанная тетрадь в красной обложке, которую он читал однажды. Более с того раза Макс к дневникам не возвращался. Обычно Анжелика, когда ей наскучивал и телефон, подперев щеку рукой, внимательно следила за каждым его движением: чтобы не привлекать лишнего внимания, он несколько дней читал посторонние книги (или делал вид, что читает, когда однажды по ошибке схватил с полки не то, что ему было нужно). Все это, несомненно, должно было быть ей необыкновенно интересно, такой уровень секретности уже сам по себе привлекает внимание, но сейчас она спала с открытыми глазами, и Макс, чувствуя себя в полной безопасности, навел на золотистых накладках замков нужные цифры, извлек из чемодана тетрадь и погрузился в чтение.
07.III.1983. Пойти было некуда, и я весь февраль после школы шатался по улицам, а сейчас вдарил жуткий мороз, только сегодня он вроде бы ослаб, и я после обеда опять ушел гулять. Сейчас ночь, угнетатель спит пьяный, не знаю, где он напился и зачем, но мне-то это выгодно, нужно еще придумать повод смыться из дома на завтра, лучше на целый день, сказать, что у одноклассника день рождения? – так он не поверит, а если бы это было и так, не пустил бы никуда, на новогодние каникулы он забирал у меня ключ, на весенние наверняка сделает так же, надо найти ключного мастера и сделать еще один такой же, но могут подумать, что я вор. Так что лучше не стоит.
Угнетатель – отвратительная личность. Он приземлен, ограничен всеми возможными рамками, непроходимо туп и слепо предан вбитым кем-то задолго до того устоям, заведомо бесполезным и лживым. Угнетатель не потребляет культуры, поглощая лишь самые примитивные ее образцы, и уж тем более не способен создать что-то свое. Если бы он владел литературным слогом, наверное, писал бы производственные романы, которые пихают в нагрузку к нормальным книгам в каждом магазине. Но он не владеет и этим. Он не слушает музыку, не смотрит телепрограмм, кроме «Времени», по радио его тоже интересуют исключительно новости, не выписывает никаких газет и журналов. Читать журналы я обычно хожу в школьную библиотеку, одалживать у одноклассников – мне вряд ли кто чего даст, а если даст, дома заберет угнетатель, если найдет. По его мнению, это никому не нужно. Будь сейчас монархия, угнетатель непременно был бы еще набожнее, чем дед Максима Горького. Есть такая порода людей, которые сами настолько отчаянно боятся думать, настолько не способны и испуганы любым, самым малым созиданием, что хватаются за любые готовые комплекты предписаний и пытаются переложить свой же недостаток в чужие головы. Угнетатель – из нее. Я в октябре нашел на улице книгу, в обложке без названия, а титульный лист был вырван, но только сел вечером после школы ее читать, как вошел угнетатель, отобрал. Я даже понять не успел, о чем книга.
Что же до самого главного – кино, то здесь угнетатель не является потребителем даже самых унылых, убогих и бездарных фильмов. Угнетатель существует вне культуры, даже самых низших ее слоев, он живет своей работой и вытягиванием соков из других. Когда он говорит – в трех четвертях случаев он говорит о том, что какой-то его знакомый – урод, идиот, скотина, педераст, вор, бабник или еще кто-нибудь. Пища для убогих умов…
- Ужасный почерк, - донеслось из-за спины. – этот человек был врачом?
- Так, - сердито сказал Сотовкин, поворачиваясь.
Анжелика с совершенно бесстыдным выражением лица стояла у него за спиной и внимательно вглядывалась в текст.
- Девушка, вас не учили в детстве, что читать чужие письма – верх неприличия? Вроде как в этикете разбираетесь. Или выучили только то, что дозволительно вам и нельзя остальным?
- Ты сам говоришь, что он уже умер, значит, ему все равно.
- Он-то умер, да только там есть сведения, которые касаются еще живых людей и только их.
- Ладно, я все равно ничего не разобрала. Не хочешь рассказывать – не рассказывай, мне пофиг, - надула губки Анжелика и вернулась на свое место.
Сотовкин, покачав головой, снова открыл тетрадь.
- И все-таки, он не был врачом? – снова подала голос Анжелика. – Хотя бы это не секретная информация?
- Это – нет. Не был он врачом. Дурной почерк разве только у врачей бывает? Вы еще мой не видели, хотя я тоже далек от медицины.
- Ну, пусть, - согласилась она, доставая телефон. – я так спросила, как ты говоришь, из праздного любопытства.
Ему уже не было дела до болтовни любопытной пигалицы, он снова углубился в тетрадь.