Страница 46 из 80
- Дориан? Что ты здесь делаешь? – изумилась Альма. Он опешил:
- Ты не посмотрела, кто пришел? И кого ты ждала здесь поздней ночью в этом дурацком халатике?
Альма лишь вскинула брови и поджала губы. Ее зеленые глаза полыхнули огнем, который готов был спалить дотла уставшего молодого человека. Дориан засомневался, что Ной был до конца честен. Разве эта девушка могла ухаживать за ним несколько часов назад, а сейчас испепелять взглядом?
- Ты просто сумасшедший, - отрезала она, попытавшись закрыть дверь. Дориан проворно вставил в дверной проем ботинок и проскользнул внутрь. На раздраженный взгляд девушки он пожал плечами:
- Только тебе можно проникать в мой дом? – он бросил взгляд на ее туфли, стоящие на пороге. Шпилька сантиметров десять – впечатается в висок и все, придется Ною спасать его вновь.
- Ты все еще пьян, уходи.
- Я уже протрезвел, Альма. Я просто пришел извиниться, - пробормотал он, споткнувшись о швабру, валяющуюся прямо посреди коридора. Альма опустила на нее взгляд и нехотя пояснила:
- Я делала влажную уборку.
- В три ночи?
- Не твое дело!
- Отлично, раз так! Я пришел извиниться, но вообще-то извиняться должна ты! Это ты чуть не снесла мне полбашки, Альма!
Он развернулся назад к двери, ругая себя за то, что поддался на уговоры Ноя и пришел к этой сумасшедшей женщине, абсолютно невменяемой и неадекватной, чтобы попросить прощения за то, что немножко выпил с другом. Какой абсурд! Она швырнула в него туфлей!
Нужно спасаться, пока она вновь не принялась за старое, и не продырявила ему висок или позвоночник. Спасаясь бегством, Дориан схватился за дверную ручку, и потянул дверь на себя, но тут вокруг его талии обернулись ее руки, и он застыл, позабыв о туфлях, о своей злости, о том, что у него болит голова.
Альма прижалась к нему сзади и, приподнявшись на носочках, поцеловала в шею. Дориан закрыл дверь, обернулся и отодвинул девушку от себя. В свете лампы он увидел, что ее щеки покраснели, а глаза подозрительно блестят.
- Ты прав, - шепнула она, сглотнув комок слез в горле, - я виновата.
- Больше не будешь швырять в меня обувью? – Альма рассмеялась сквозь слезы, и Дориан нахмурился.
- Почему ты плачешь? – спросил он, легонько коснувшись ее локтей. Ткань халата на ощупь была словно вода; переливалась под светом лампы в небольшой прихожей красным, бордовым, темно-синим.
- Я просто боюсь тебя потерять. – Дориан едва расслышал ее больной шепот, сорвавшийся с губ, и отвернулся.
- Я думал, мы с тобой все обсудили, Альма. – Он опустил руки, снова ощутив в груди болезненное чувство раскаяния за то, что пришел, влюбил ее в себя и влюбился сам, в то время как у них нет на это времени. – Я не смогу быть с тобой всегда. Я...
- Я помню, Дориан, я помню... - поспешно пробормотала она, останавливая его до того, как он вновь повторил, что умирает. Она отказывалась в это верить – он видел. Хваталась за какую-то дурацкую придуманную надежду что он лжет, а может, что он выздоровеет.
Сейчас Альма тянула к нему руки, хотела очутиться в его руках, но Дориан не двигался, молча глядя в ее умоляющие глаза. Иногда ему хотелось оборвать все разом и сказать, что он уже давно мертв. И уйдет, как только отыщет преступника. Хотел сказать резким тоном, что у них никогда ничего не выйдет, и он не сможет дать ей того, чего она хочет – будущего. У него нет будущего.
Но Дориан ничего не говорил. Он потому не хотел привязываться к ней, потому что знал: потом им будет больно. Теперь вместо верных решений он совершал ошибку за ошибкой. Когда позволил ей коснуться своего гладковыбритого лица и положить пальцы на его горящие от усталости веки. Он вновь совершил ошибку, когда не отстранился и почувствовал на своих губах влажный от слез поцелуй Альмы.
Она плачет, потому что чувствует его горечь, потому что жалеет, что он скоро уйдет или потому что чувствует себя виноватой за туфлю?
А может все правильно?
Ведь не зря Ной заставлял его обратить внимание на Альму.
Дориан распахнул глаза и, отстранившись, опять посмотрел на девушку перед собой. Она была стройной, с хорошей фигурой. Глаза сверкали лихорадочным блеском и щеки были алыми, будто два наливных яблочка. Ее губы были пухлыми и заставляли Дориана смотреть на них дольше, чем следовало.
Если Ной говорит, что он должен быть с Альмой, значит, есть причина?
- Что, Дориан? – испуганно шепнула девушка, вновь приближаясь к нему. Она боялась, что он уйдет как в тот раз. Уйдет и не вернется. Или вернется другим. Боялась, что если отпустит его худые крепкие пальцы, то через секунду схватит холодный и недружелюбный воздух.
Но Дориан не уходил. Он покачал головой, что-то пробормотав себе под нос, и вдруг схватил Альму за талию так резко и собственнически, что у нее подкосились ноги. Они столкнулись грудью – два ярких пламени, и Альма вспыхнула сильнее.
- Ты чт?.. – спросила она, ухватившись за предплечья Дориана.
- Я же пришел извиниться.
...
Когда Альма видела десятый сон, Дориан осторожно убрал ее руку, обернутую вокруг его талии, и выбрался из кровати. В квартире было прохладно, поэтому молодой человек накрыл девушку покрывалом и медленно, стараясь ни обо что не споткнуться, прошел к столу.
Видимо Альма только собралась приступить к влажной уборке, потому что хаос в ее квартире был точно таким же, как и неделю назад. Дориан даже задумывался над тем, что она специально окружает себя подобным безумием, вроде лифчика, висящего на ручке двери, чтобы ощущать в собственной голове порядок. А может он просто отвлек ее, и она действительно разгребла бы одежду и книжные завалы.