Страница 45 из 80
- Ты когда-нибудь бил женщин?
- Что? – Дориан возмутился, но тут же застонал от своего громкого голоса. – Нет, конечно. Я никогда не трогал женщин.
- Тогда прекрати нести эту чушь, - отрезал Ной. Дориан покачал головой, пытаясь стряхнуть наваждение и боль, и спросил:
- Что здесь произошло?
Вместо ответа Ной неспешно проследовал на кухню, зная, что Дориан пойдет следом, коря себя за то, что выпил слишком много рома и теперь ничего не помнит.
Да он ничего и не делал, по сути. Пока Ной сидел на кухне с телом Каи в гробу, вездесущая Альма Сивер, решив, что двери в особняке живут своей жизнью, сидела рядом с Дорианом и говорила с ним. Он ничего не слышал, болван. Ной слышал, прислонившись спиной к двери, и жалел девушку.
- Так и что я сделал? – спросил мужчина напряженным голосом, ступив на кухню.
- Я приготовил тебе бульон от опохмела.
- Оставь бульон, Ной, - попросил Дориан, - что я сделал? Что я натворил? Не томи!
- Ты ничего не сделал.
Мужчина решил, что неверно расслышал, ведь голос светловолосого прозвучал так, словно он выносил приговор. А если человек ничего не делал, то и нечего так смотреть, будто он разрушитель судеб.
- Хочешь знать, что я имею в виду? – Дориан медленно кивнул и Ной, подступив, ответил:
- Ты дурак. – Дориан и бровью не повел, но он поморщился от резких запахов, которые исходили от светловолосого. – Ты ничего не сделал. Ты никогда ничего не делаешь, а должен. Не спрашивай. Просто делай, Дориан. Иначе проворонишь данный мною шанс. А я не могу помочь, ведь нельзя нарушать правила.
Мужчина осторожно присел на стул и подпер гудящую голову кулаком. Над переносицей болезненно пульсировало, белки глаз, казалось, были горячими и с трудом вращались в глазницах.
- Голова болит? – Ной быстро сменил голос с резкого на участливый, и Дориан кивнул. Ной ничего не стал делать, лишь стоял рядом со скрещенными руками.
- Я хочу помочь, - сказал он то же, что и всегда.
- Знаю, - Дориан осторожно повернул голову в сторону и посмотрел на стол, на котором стоял противень с печеньями. Три ряда хрустящих сердечек с начинкой из рома. Запахи корицы и шоколада ударили Дориана в нос, и он тут же отвернулся. К запахам примешался еще и скверный аромат рома, который, наверное, исходил от него.
- Сделай что-нибудь, Дориан, - попросил Ной. Мужчина никогда не видел, чтобы светловолосый так разговаривал. Он буквально упрашивал его взглядом темно-голубых глаз, молил упрямо сложенной в тонкую линию полоской губ. – Иначе я решу, что вновь ошибся.
- А ты что делаешь? – невпопад спросил Дориан, с трудом выпрямляясь. – Что ты делаешь с Каей?
- Я нашел способ, - уклончиво сказал Ной. Дориан насмешливо покачал головой:
- Даже не хочу знать об этом. – Он вновь посмотрел на печенье. – И не думай, что она простит тебя за печенье в виде сердечек.
- Я не говорил ей кто я и кто она для ее же блага.
- Ты лжешь себе, Ной, - с хрипотцой в голосе спокойно ответил Дориан. На дрожащих ногах, обтянутых классическими брюками, он дополз до раковины и наполнил стакан холодной водой. Прозрачная жидкость потекла по подбородку на грудь, и мужчина вскинул голову к потолку и вздохнул. Его легкие горели, мысли путались, но он все равно продолжил выдавливать из себя слова:
- Ты не говорил ей кто она и кто ты, потому что боялся потерять ее. Ты знал, что она уйдет. – Он обернулся и выжидающе посмотрел на светловолосого парня, который ответил ему бесстрастным взглядом. – Боялся, и потому ничего не сделал. Не для нее. Ты сделал это для себя, потому что боялся.
Дориан понял, что перешел черту, ведь он не хотел задевать Ноя, но извиняться не стал. Он действительно так считал. Ной был наивным и добродушным, и в то же время строгим и серьезным. И он не сразу понял, что влюблен в свою подопечную. Он не сразу понял, а Дориан – да. И когда он сказал ему об этом, Ной не отреагировал. Как и сейчас.
Лишь кашлянул и, недвусмысленно показывая желание завершить разговор, приблизился к столу, где стал убирать кухонные приборы, которые использовал в готовке. Молотое кофе, тертую корицу, баночку из-под клубники, мерочный стакан. Он делал это, чтобы не смотреть на Дориана, и тот произнес ему в спину:
- Ты прямо как человек.
- Ты забываешься. – Голос Ноя был как гром среди ясного неба – жесткий и внезапный. У Дориана даже прояснилось перед глазами. – Я не человек. Именно поэтому я ничего и не сказал. Я не живу по вашим законам.
- Но ведь мне ты рассказал.
- Ты уверен? – Ной медленно обернулся, вперившись взглядом в Дориана, застывшего у раковины. Его ноги едва не подкосились от изумления – Ной, кажется, преобразился всего лишь за секунду. Стал выше и внушительнее. Черты лица стали острее, а глаза превратились в два холодных голубых камня. – Так что? – спросил он тем же самым тоном.
- Что? – опешил Дориан. Он забыл, о чем они говорили, и его замутило сильнее, чем до этого. Он приложил обе руки к животу, обняв себя, будто так мог сдержать порывы тошноты. И ждал, что сейчас Ной в своей фирменной манере скажет: «Не переходи черту, не забывай кто я», но он лишь отвернулся и вновь изменившимся голосом, легкомысленно ответил:
- Лучше иди к Альме, Дориан. Ты тут пьяным валялся, а она кудахтала вокруг тебя, как шаманка, не позволяя мне выйти из кухни. И береги голову. У нее, уверен, куча туфлей дома. С острыми шпильками.
Поэтому сейчас Дориан стоял у ее двери, в нерешительности переминаясь с ноги на ногу. Альма не открывала, что не удивительно. Может, действительно спит? Завтра будний день. Наверняка она...