Страница 47 из 80
Дориан рассчитывал найти что-то, что указало бы то, как Альма связана с Криттонским Потрошителем или Неизвестным, ведь Ной всячески намекал на то, что Альма – его цель, и он должен с ней сблизиться. Но, увидев этот знакомый конверт, Дориан позабыл о зацепке. А может это она и есть?
Альма вышла из себя, превратившись в разгневанную фурию, стоило заподозрить, что он заглянул внутрь конверта. В том магазине он думал, она вцепится ему в глотку или в волосы. Она спросила, вглядываясь в его лицо и пытаясь уличить во лжи, смотрел ли он фотографии, и он ответил нет.
Дориан буравил гипнотизирующим взглядом конверт, будто надеясь, что он словно по волшебству откроется, и из него выплывут фотографии Альмы.
«Может это просто обнаженка? – подумал он, потянувшись к конверту. Если так, - убеждал он себя, - Альме нечего скрывать».
- ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!
Дориан испугался и подскочил, выронив конверт. На несколько секунд от страха он был дезориентирован, но потом понял, что Альма находится на безопасном расстоянии – на своей кровати. В сумраке комнаты ее лицо было жутким; оно перекосилось от смешанных чувств так сильно, что Дориан внутренне поежился, ожидая продолжения сцены.
Удерживая на груди покрывало, Альма поднялась на ноги и быстрым шагом подошла к Дориану, на пути не споткнувшись ни об одно из коварных препятствий, чернотой выступающих из тени. Он не сделал ни шагу, замерев у стола в одной позе.
- Почему ты роешься в моих вещах?! – громогласным голосом, который совсем не сочетался с растрепанной внешностью, спросила Альма и схватила упавший в ящик конверт. Она сжала его в пальцах так крепко, что кожа стала белой и натянулась на мышцах. – Больше не смей ничего трогать!
Первоначальный испуг из-за неожиданности отступил, и Дориан скрестил руки на груди, отчасти потому, что хотел сдержать внутри себя гнев, отчасти для того, чтобы показать Альме, что он не станет пытаться отобрать этот злосчастный конверт.
- Что внутри? – холодно спросил он.
- Не твое дело!
- Ты уже во второй раз так ведешь себя, Альма, - напомнил Дориан спокойным тоном. Брови девушки сошлись на переносице, и он пояснил: - В магазине в сентябре. Ты выронила конверт, когда вышла из фотомастерской, и решила, будто я смотрел твои фотографии. Что внутри?
- К тебе это не имеет никакого отношения! – завопила Альма, прижимая к груди конверт. Покрывало висело на ней накидкой, открывая плечи и всю спину. Дориан видел, что ее белоснежная кожа покрылась мурашками. Он хотел коснуться ее и успокоить. Смахнуть с ее молочной кожи лунный свет, лениво скользивший по обнаженным рукам, провести пальцами по шее и зарыться в ее рыжих волосах, еще сохранивших укладку. Пучок волос растрепался, оставив несколько прядей по обеим сторонам от лица и на спине.
Такая нежная, невинная и хрупкая.
И что-то скрывает.
- Что ты скрываешь? – повторил вопрос Дориан, не смея двигаться. Желание коснуться Альмы было сильным, но он хотел знать, как она связана с убийствами. Она покачала головой, во взгляде была мольба.
- Дориан, пожалуйста, не надо. Не надо, прошу...
Он опустил руки по швам и приблизился к Альме, глядя ей прямо в глаза. Потянулся к конверту.
- Я должен знать, Альма.
- Нет! – рявкнула она, отскочив от Дориана в сторону. Он тоже разозлился и, забыв о том, что собирался сохранять спокойствие несмотря ни на что, взял Альму за плечо и, удерживая на месте, вырвал конверт из рук.
Он знал, что не должен так поступать. Но не мог забыть ее испуганный взгляд, ее слезы, когда она решила, что скоро ее секрет раскроется.
- Ничего не изменился, - пообещал он хриплым голосом, глядя на Альму уверенным взглядом. Он показал ей конверт. – Неважно что там, я не изменю своего мнения.
Внезапно случилось что-то совсем странное, и Дориан даже зажмурился от удивления. Его щека вспыхнула огнем от резкого удара. Она не била как девчонка; она ударила так, чтобы причинить боль, и у нее это получилось. Не физическую.
Дориан почувствовал внутри что-то странное, что-то мерзкое, свернувшееся в груди противным колючим клубком.
- Ты меня ударила?
- Отдай! – брызжа слюной заорала она, выхватывая из рук Дориана проклятый конверт. Он даже не собирался сопротивляться. Несколько секунд смотрел в ее красное от гнева лицо и блестящие глаза, на тонкое тело, купающееся в лунном свете, затем не говоря ни слова обошел стол, взял со стула свои штаны, надел их, затем натянул рубашку и застегнул пуговицы.
- Что ты делаешь? – дрожащим голосом спросила Альма, медленно приблизившись к молодому человеку; он слышал ее шумное дыхание, в котором скрылись горячие слезы, отчетливо слышал, как по полу скользит покрывало, задевая книги и одежду. – Дориан, что ты делаешь?
- Я ухожу.
- Нет.
- Мне нужно подумать, - солгал он. На самом деле он хотел уйти и не возвращаться. В его груди был пожар, казалось, разом вспыхнули все внутренности, достигли головы и теперь выжигали из мозга воспоминания. А вместо них появились какие-то безумные вещи, которых не было никогда. Например, Дориан никогда не был в Венеции, никогда не называл Альму «малышкой»... но услышал свой голос произносящий это прозвище.
- Дориан, не уходи! Ну пожалуйста! Прошу тебя, Дориан! – Альма схватила его за запястье, впрочем, не сильно, словно позволяя уйти. И он ушел; он вышел в коридор, а затем из квартиры, застигнутый врасплох чужими мыслями, чужими воспоминаниями, которые кто-то загрузил в его голову.