Страница 71 из 101
- Катрин! – выдохнул Эд, бросаясь ко мне. – Ты в порядке?
Я увернулась, осторожно положила рядом с флейтой сменную одежду на завтра, распутала полотенце и потребовала:
- Отвернись.
Эд широко улыбнулся и круто повернулся к стене.
- Gloria Domini...
Чего «слава богу»? Какая-то расфуфыренная тётка с паранормальными способностями взяла нас в плен и невесть куда тащит. Впереди - ничего хорошего. А он – «слава богу»?!
- Тогда уж – Дьяволу, – пробормотала я по-русски. – Какой уж тут Бог...
Эд без спроса обернулся – я только-только справилась с сорочкой и решила, что этим и ограничусь.
- Катрин, я тебя люблю, – со странной нежностью глядя на меня, выдохнул юноша.
- Ага, – хмыкнула я, убирая одежду на лавку. – Я тебя тоже. Эд, ты будешь ужинать? Я голодная, как не знаю кто. И ещё: ваши лошади – великое зло. Срочно пора переходить на машины. А ещё лучше – на самолёты.
Эдвард, рассмеявшись, шагнул к столу, соорудил нечто вроде бутерброда и подал мне.
- А фы? – вгрызшись мясо, пропыхтела я.
- Не хочу, – покачала головой Эд. – Катрин, Адриана предлагала тебе стать её служанкой?
- Офкуда фы фаешь? – отдавая должное еде, прошепелявила я.
- И ты отказалась, – на губах Эдварда снова заиграла улыбка. Для разнообразия – печальная.
- Фа, – кивнула я.
- Дурочка, – вздохнул юноша, садясь рядом со мной. – Катрин, ты невозможная дурочка!
- Фам факой, – хмыкнула я, наслаждаясь его взглядом и бутербродом.
Не-е-е, может, я и дурочка. Но, это, чистую совесть ещё никто не отменял, а?
***
Под окном чего-то орали. Может, и не под окном. Не знаю – порой, казалось, словно со всех сторон кричат. Но одно и то же.
Больше всего меня бесило, что ничегошеньки непонятно. Вот прямо ничегошеньки.
- Эдвард? Ты спишь? – прошипела я в промежутках между криками.
- Да. И тебе советую, – мрачно откликнулся юноша, не поворачиваясь. – Завтра снова весь день в седле.
Очередной крик заглушил мой стон.
- Такое чувство, что там кого-то убивают, – пробормотала я.
- Скорее уж любят, – хмыкнул Эд.
Я ошеломлённо прислушалась и изумлённо выдохнула:
- А голос вроде мужской...
Эдвард всё-таки повернулся ко мне, содрогаясь от смеха.
- Катрин, откуда ты такая наивная, а? Касьон аморе это.
Я узнала слово «аморе». Умная я.
- Какая страстная у них аморе...
- У него, – задыхаясь от смеха, с трудом проговорил Эд. – В любви он признаётся. Даме сердца.
Я нахмурилась.
- Э-э-э... а дама что?
- А дама не слышит, поскольку, – икнув, закончил юноша, – далеко.
- Это ей повезло, – протянула я, слушая завывания за окном. Касьон аморе, получается, что-то вроде серенады? – Слушай, я теперь понимаю, почему эти... с молодыми жёнами тебя нанимают. Чтобы всякие под окном не орали.
Эдвард захохотал, покатившись по кровати.
- Катрин, ты невозможна. Напомни мне как-нибудь, я сыграю настоящую касьон аморе. Тебе понравится.
- А сейча-а-ас? – сложив губы трубочкой, провыла я.
- А сейчас гитары нет, – вздохнул Эд.
Я покосилась на окно.
- Слушай, Эдвард, я всё спросить хотела... Эти, как их, азвонцы, они на другом языке, что ли, говорят? Я их вообще не понимаю.
Эд лёг рядом, положил руки под голову.
- Ты и меня не всегда понимаешь. Но да. На азвонском они говорят. Конечно.
Ну, если на азвонском...
- А Адриана со мной не на нём разговаривала, – поделилась я.
Эд усмехнулся.
- Леди Адриана – придворная дама. Вполне естественно, что она знает другие языки, кроме родного.
Угу. Латынь, например.
Я потеребила краешек покрывала.
- А ты этот их... азвонский тоже знаешь?
Эд улыбнулся.
- Моя мать была азвонкой. Конечно, знаю.
Я пожевала губу.
- Научишь меня? Как-нибудь. Я тоже языки люблю.
- Как хочешь, – зевнув, отозвался Эд.
Я покосилась на окно. Вот бы иметь подоконник, горшок с цветком – и скинуть на этого кота мартовского с его серенадой. Да чтоб насмерть. Насмерть...