Страница 35 из 101
Эдвард вскочил, потянув меня наверх и вбок – и себе за спину.
А я вцепилась мёртвой хваткой в его руку и замерла.
За громадный письменный стол вслед за секретарём проплыла (именно так) девица в чёрном платье. И чёрной остроконечной шляпе.
Я окончательно впала в ступор.
Для полного образа дамочке не хватало только метлы. И тыквы с рожицей.
Ведьма в роли инквизитора… Этот мир окончательно сбрендил. Точно.
Девица уселась за стол, подняла голову. И встретилась взглядом с Эдвардом (я из-за спины только выглядывала)
Замерла.
Минуту эти двое переглядывались.
Потом девица этак царственно махнула рукой, без слов отсылая секретаря. И, когда за ним скрипнула дверь, выдохнула:
- Эдвард?
- Здравствуй, Камилла, – напряжённо откликнулся Эд.
И тишина...
- Значит, ты снова попался, – констатировала очевидное дамочка, удобнее устраиваясь в кресле. – И кто это с тобой?
Эдвард повернулся, потянул меня за руку – подойти ближе.
- Катрин. Это Камилла – моя должница, – напряжённо сказал он.
Девица поморщилась, точно лимон проглотила. Целиком.
- Милый, не жди, что я тебя вытащу, – проворковала она. – И эту красавицу тоже.
- Вытащи только её, – ровным голосом откликнулся Эд.
Брови девицы взлетели вверх – прямо под полы шляпы.
Я вздрогнула.
- Нет!
Девица... Камилла хмыкнула. И, снова обращаясь к Эду, пропела:
- Ты же понимаешь, милый, что в противном случае я потеряю это место... и это звание.
- Ты получила его благодаря мне, – парировал Эд.
Снова усмешка.
- И мне здесь нравится, хороший мой. Я не собираюсь ради тебя рисковать будущим.
Очередная дуэль взглядов.
- Не со-би-ра-юсь, – с нажимом повторила девица.
Эд отвернулся. И тихо что-то произнёс-пробормотал – сплошь из незнакомых мне слов.
Девица содрогнулась. И тут же завопила:
- Стража!
Короче, я ничего не поняла – нас быстро увели. Но, похоже, последняя дуэль взглядов девицы и Эда закончилось полной победой юноши.
Ведьма Камилла сидела белая, как мел, и что-то строчила – кажется в протоколе.
Эд сжал мне руку напоследок. Шепнул:
- Всё будет хорошо. Вот увидишь.
***
«Хорошо» запаздывало.
Я по-прежнему сидела в камере, где пол не мыли, наверное, с самой постройки, где дуло из каждой щели (а щелей там много), где никто и не знал о «Конвенции по правам человека» и где даже другие заключённые сторонились меня, как проклятую.
Прошла неделя. Меня ещё разок вызывали на допрос, но с тем же результатом.
Эда я больше не видела. Как и ту ведьму.
Дней через восемь некто умный додумался повесить у нас перед окнами какого-то несчастного. Смердел несчастный отвратно. А его перекошенная физиономия с высунутым синим языком до сих пор иногда снится мне кошмарах.
Интересно, он тоже в здешнего короля не верил?
Ещё денька через три моя психика из состояния постоянного шока перешла в апатию. Наверное, это какая-то форма защиты. Не знаю. Но жить стало ощутимо легче. Например, я перестала чувствовать голод. Только жажду – да и то потихонечку привыкала. Хотя выглядела я, наверное, совсем неважно. По крайней мере, волосы стали как-то активно выдираться, когда я всё-таки решалась расчесать их пятернёй. Да и ногти с кожей оставляли желать лучшего. Сейчас, наверное, даже мой любимый крем марки «Шисейдо» не помог бы.
Зато я вроде бы похудела до тех сорока пяти килограмм, о которых когда-то мечтала.
Похудеешь тут – на заплесневевшем-то хлебе и жуткой каше.
После них, кстати, живот болит. Сильно. Наверное, желудок не знает, что природный пенициллин – это жуть как круто.
Ещё денька через три (может, больше, может, меньше – сбилась со счёта) меня снова вызвали. И сунули в бадью с лягушками, но кормить, правда, не стали. Гады.
Дяденька допрашивающий был незнакомым, его секретарь – тоже, и огромная крестовина в их кабинете, формой напоминающая букву «Х» мне сильно не понравилась.
Секретарь – паренёк моего возраста, жутко смахивающий на крысу – ещё почему-то таращился на эту «конструкцию». И на меня. Будто сравнивал – подходим ли мы друг к друг.
А дяденька гипнотизировал взглядом только меня – босую, переминающуюся с ноги на ногу и периодически почёсывающуюся (блохи – они такие!).