Страница 15 из 101
Через чёрный ход – а как ещё? – я проскользнула в парк. И тут же услыхала флейту.
Ага! Сейчас-то я узнаю, чем ты днём занимаешься…
Мелодия – не та, что прошлой ночью, повеселее – лилась ручейком со стороны беседки.
Я проверила на всякий случай, хорошо ли держится на волосах обруч и в порядке ли пла… блио. И поспешила на звук.
Вообще, по сторонам, конечно, стоит иногда смотреть. Так, может, и не налетела бы на эту страшную толстуху-башню... Я шарахнулась от неё, как от чумной и, честно говоря, совсем не ожидала, что тётка протянет руку, схватит меня чуть не за шиворот – а точнее за шею. Лапища у неё – зубы ротвейлера отдыхают.
Что-то тётка шипела, не знаю, не расслышала. Помню только, что флейта вдруг смолкла, эта... толстуха, наконец, отодвинулась, и мне открылся отличный обзор на беседку.
Эдвард целовался. С какой-то дамочкой. Разодетой в пух и прах. С колпаком, как у фей в сказке про Золушку.
Бр-р-р!
Меня толкнули назад, резко повернули, чего-то снова зашипели. Я уловила только последнюю фразу, сказанную чуть громче и понятнее:
- ... и если ты ещё раз... Поняла?
- Поняла,– машинально отозвалась я. «Поняла» - самая ходовая фраза на уроках французского. Впрочем, и тут сработало. Тётка отпустила, снова зыркнула и встала живым знаком «проезд запрещён».
Пришлось вернуться в комнату.
Но ждала я Эда на этот раз с больши-и-им нетерпением.
И конечно он пришёл ещё позже, чем обычно – в третьем часу ночи, в эту, которая хвалитны (господи, напридумывали!). Усталый и ещё более задумчивый.
Не замечая мой нетерпеливый взгляд, прошёл в комнату, стукнул засовом, свалился на кровать и с тяжёлым вздохом закрыл глаза.
А я впервые решила: хорошо, что стёкол в окнах здесь нет. От Эда стойко и очень странно, точнее непривычно, несло женскими духами. Противный такой аромат розы и чего-то... фрезии? Чего-то резкого.
Моя аллергия очень «вовремя» решила напомнить о себе.
Я всхлипнула-хлюпнула, отодвигаясь к окну, к свежему ветерку, со всей силы зажала нос. Эд повернул голову, посмотрел на меня сквозь ресницы.
- Катрин? – измученный голос. – Как ты?
Хреново! Особенно сейчас.
Я отдышалась и с трудом выдавила:
- Чьи это... духи... запах (в оригинале «тяжёлый аромат» получился)? С кем ты...
- Графиня де Лиакруа, – пробормотал Эд, не дослушав, и снова обессиленно закрыл глаза.
Графиня. Угу. Это, конечно, многое объясняет.
- Ты её любишь? – вспомнилась сцена в саду. – Эту... графиню.
Я тут же пожалела о вопросе – ну в самом деле, как ревнивая девчонка: «Ты её любишь? А меня?» Бред!
- Что? – выдохнул Эд, снова открывая глаза и с удивлением смотря на меня. – Конечно, нет!
Э-э-э... А меня?
- Но ты с ней целовался! – выпалила я, отодвигаясь ещё дальше к стене.
- Ты видела? – устало шепнул Эдвард. И замолчал.
- Ну... я... просто..., – а пусть не думает, что подглядываю! Я не такая! – Ну... А зачем тогда, если ты её не любишь?
И почему я чувствую себя теперь полной идиоткой?
Пока Эд молчал, в голове пронеслось сразу много всего: от коварного соблазнения до поругания женской чести.
Только Эд в роли коварного соблазнителя как-то... не представлялся.
- Катрин,– глядя в потолок, произнёс, наконец, юноша. – Ты знаешь, где сейчас находишься?
Ну-у-у... А что?
Поймав мой взгляд, Эд вздохнул и выдал:
- В доме терпимости.
Э-э-э... Это в дурдоме, что ли? Нет, я, конечно, подозревала, что с катушек съехала ещё там, у универа, но... но...
Зелёные глаза пристально смотрели на меня, не отпуская.