Страница 16 из 101
Эдвард устало закрыл глаза и отвернулся.
Т-т-то есть к-к-как в борделе? Почему в борделе? В каком... в каком ещё борделе?!
- Эдвард, – тихо позвала я. – Пожалуйста... скажи, что ты не сутенёр.
Мне пришлось раза три объяснить значение слова, прежде чем Эдвард понял и, глядя на меня с каким-то болезненным изумлением, рассмеялся – по-моему, истерически.
- Что?! Ну конечно, нет, Катрин! Что ты... Господи, Катрин, ну ты и придумала!
А мне вот совсем не весело.
- В таком случае, – медленно произнесла я, – что ты тогда здесь делаешь?
Смех резко оборвался.
Какое-то время Эдвард пристально смотрел на меня. Потом спросил:
- Катрин, сколько тебе лет?
Я опешила.
- Восемнадцать.
Эд кивнул. И невыразительным, тусклым голосом (каким у нас обычно лекции читаются) продолжил, тщательно подбирая слова:
- В восемнадцать благородные дамы обычно уже давно замужем. Но их мужья часто старше их – намного. И больше увлечены управлением и войнами.
Да-да, я в курсе, пояса верности и всё такое...
- Но юным дамам, – продолжил Эд, – необходимо развлечение... и подходящий эскорт...
- И их мужья не против? – усмехнулась я.
Эд тоже улыбнулся – как обычно фальшиво.
- Только за. Такое... общение не приводит к дуэлям и войнам. Они... не чувствуют себя оскорблёнными.
Мда. Если мой будущий муж будет ходить по проституткам, очень сомневаюсь, что дома его встретит нечто кроме сковородки... или скалки...
Стоп.
- То есть ты, – выдавила я. – Ты...
Я не могла его произнести. Очень французское слово – все слова этой категории насквозь французские.
Но губы просто не слушались.
- Ты...
- Да, – спокойно отозвался Эдвард, отворачиваясь.
Я стиснула оконную решётку, та, кажется, даже задрожала.
Нет. Не может быть. Не может... Он же «принц»!
- Катрин, ложись спать, – минуту спустя позвал Эд. Как ни в чём не бывало.
Забавно – я машинально послушалась.
- Эдвард, – он в который раз повернулся ко мне, посмотрел выжидающе. – Скажи, зачем я здесь? Зачем ты меня... забрал?
«Ты решил и меня сделать…», – не было произнесено, но Эдвард понял.
Юноша приподнялся на локтях, зелёные глаза глянули в упор... Я оцепенела. Почему никогда раньше я не замечала, какие выразительные у Эдварда глаза? И каким тяжёлым может быть взгляд.
tпочти ожидала, что он сейчас закричит или ударит.
Но Эдвард просто лёг и отвернулся.
Молча.
***
На душе скребли кошки.
Я промаялась всю ночь, то и дело прислушиваясь к дыханию юноши рядом.
Стойкое чувство гадливости и отвращения царапало, не давая расслабиться. Я чувствовала себя обманутой, преданной и... бессильной. Снова.
Мерзкое ощущение.
«Принц» из борделя... Да что же мне так не везёт-то?
Я даже всплакнула в подушку, но, против обыкновения, это не очень-то помогло. Под утро, к их первому часу, а нашему – шестому, провалилась в сон, как в омут.
Слава богу, мне ничего не снилось.
Зато после пробуждения раскалывалась голова, а стоило подняться – атаковала слабость.
Чёрт возьми!
Я буквально вытолкнула себя из постели. Огляделась. Конечно, Эдварда не было. Интересно, он сейчас с кем-нибудь...
Я поморщилась и мысленно запретила себе об этом думать. Вообще не думать про Эда. Совсем.
Учитывая головную боль, получалось неплохо.
У камина стыл обед (судя по солнцу сейчас около полудня), на сене лежала одежда. Всё как обычно.
Я сжала виски, села, покачиваясь из стороны в сторону. Наконец, придя к выводу, что голая и голодная я нафиг никому не нужна – в том числе и себе, – переоделась и пообедала.
И кой чёрт меня понёс потом в парк?
Эдвард методично обрывал с куста светло-розовые и жемчужные хризантемы. Только-только распустившиеся цветы...
Поди, для очередной... клиентки.
Я резко развернулась и решительно направилась было в противоположную сторону, но...
- Катрин?
Я остановилась. Обернулась.
Непринуждённо улыбаясь, Эдвард протягивал мне букет.