Страница 9 из 111
К несчастью, мой юный отец согласился. Из-за глупости. Ведь не мог же он быть равнодушным к своему будущему ребенку, пусть еще не зачатому и не рожденному? Ведь не мог же он не любить меня уже тогда? Конечно, из-за глупости. Я хочу думать именно так...
Он не сомневался, что получит желаемое, поскольку видел могущество своего 'благодетеля'. И он не был настолько наивен, чтобы не понимать: платить придется!.. Но тогда, в юности, эта цена не показалась ему непомерно высокой. Ему хотелось сразу наслаждаться всем, что только можно получить от судьбы.
И лишь намного позже отец понял, что наделал!
Он был еле жив от страха, когда ждал рождения своего первенца, моей старшей сестры Наталии... Но старик не появился.
Он был мертв от ужаса, когда через два года родился Павел. Но леденящий кровь посетитель не пришел и за ним.
Он узнал свой кошмар наяву, лишь когда родилась я.
Едва только увидев меня в крохотной колыбели, отец почувствовал, что час оплаты долга приблизился вплотную. Наконец, понимая, что откладывать более невозможно, он рассказал обо всем моей матери. И в какой бы ужас она ни пришла от будущего своего ребенка, в какую бы ярость ни впала от бездумного и бездушного поступка мужа, ничто не могло изменить прошлое! У них не было выбора. Неоткуда было ждать помощи. Они вынуждены были платить, ведь от гнева столь могущественного существа нет спасения, а теперь речь шла не только об их собственных жизнях, но и о жизнях моего брата и сестры...
И вот он - мистер Неизбежность.
Ярослав не видел своего кредитора долгих двадцать лет, но тот совсем не изменился: такой же старый и такой же молодой - с цепким взглядом черных, как бездна, глаз, резкой линией челюстей и неповторимой легкостью и грацией движений молодого спортсмена.
Его звали Дженоб, и он утомленно наблюдал за семьей Снеговых - за моей семьей, в то время как я сладко посапывала в колыбели и не догадывалась, какие испытания готовит мне судьба.
- Говорите, - равнодушно приказал пришелец, рассматривая мою бедную красивую мать, на лице которой были видны следы от бессонных ночей и размытой слезами туши. - Я вас выслушаю и смогу наконец перейти к делу. Говорите же...
- Это бессмысленно, - подавленно пробормотал отец. - Ты ее заберешь.
Моя мать всхлипнула, но под презрительно-насмешливым взглядом притихла и замерла в уголке дивана, будто сливаясь с ним воедино.
- Я лишь хочу знать для чего. Ведь мне известна... специфика вашего отродья! - не выдержав перенапряжения, отец повысил голос.
- Незачем позволять себе грубости, - отозвался Дженоб спокойно, - поверь, я прощаю тебя в первый и последний раз. А что касается... специфики... Люди с такой спецификой правят этим миром. Кому, как не тебе, знать? Ведь благодаря нам бедный студент Ярослав Снегов получил жизнь, подобную этой! - он обвел взглядом роскошные хоромы и, неожиданно сверкнув глазами, прорычал: - Или ты уже забыл, как стыдился входить в мой дом?! Как не верил в существование прислуги, одетой в униформу?! Как боялся сесть в машину, которая стоила дороже, чем все имущество, которым владела твоя семья?!
Дженоб властно подошел к столу и, будто зная расположение всех вещей в доме, будто бывал здесь каждый день, нашел бар и вытащил бокалы вместе с бутылкой. Наполнил один из них вином, но пить не спешил.
- Дело в том, что добывать пропитание сейчас очень сложно, и даже мы вынуждены соблюдать осторожность, - он сделал паузу и с отвращением посмотрел на напиток. - Так уж случилось, что у моей дочери...
- У тебя есть дочь?! - не веря, воскликнула моя мать.
- Да, есть, но она больна. И больна уже давно... Дольше, чем вы можете себе представить.
Дженоб смотрел на моих родных и, наверное, удивлялся, зачем он все это рассказывает. И тем не менее он продолжил, видя в их глазах такой неуместный сейчас интерес к его истории, истории одного из древнейших существ на земле...
- Много лет назад я узнал, что есть люди, кровь которых имеет немного иной состав, чем у всех остальных. Они ничем не отличаются внешне, но для нас их кровь целебна. Ты, Ярослав, являешься лишь носителем гена, что вызывает эту особенность, и я очень долго ждал, пока у тебя родится ребенок, в крови которого проявятся нужные мне свойства.
- А что будет с моей дочерью потом? - спросил отец с дрожью. - Она выживет после... использования?
- Не знаю, и, если честно... - Дженоб встряхнул головой, - мне на это плевать! Ты понимал, на что шел. Теперь жалеть поздно.
- Я не...
- Хватит! - в старике вскипела ярость. Он очень устал от бесконечного ожидания, от непозволительной для себя злости, от презрения, которое испытывал к Ярославу Снегову, человеку, отдавшему самое ценное взамен на глупые бумажки, и ему было невыносимо жаль, что придется ждать еще около двадцати лет, пока моя кровь не созреет для использования...
- Я сказал, что заберу ее, и сделаю это! Но не сейчас - когда придет время. Если она выживет, то вернется... Хотя не советую поддаваться иллюзиям. Если же нет... - Он помолчал, будто думая, стоит ли тратить время на утешение этих мерзких людей. - ... у вас очаровательная старшая дочь и сын, очень похожи на мать. - Он холодно улыбнулся.
Но его комплимент не был воспринят.
- А что нам делать все эти годы? - впервые вступила в разговор Лидия, моя тетя, единственная, у кого получалось хоть как-то бороться со страхом перед этим монстром. - Как смотреть в глаза девочке и знать, что она станет уплатой долга?