Страница 10 из 111
Дженоб поставил на стол нетронутый бокал с вином, обернулся, собираясь идти, но потом, как будто вспомнив о чем-то, добавил:
- Дважды в год к вашей дочери будет наведываться мой сын. Он будет проверять состав ее крови и определит момент ее готовности. Во время его визитов оставляйте его наедине с дочерью на один час и никогда не спрашивайте, что с ней случилось за это время. А если будет рассказывать сама - обрывайте на полуслове. Ясно?
Вот так я и стала чем-то вроде вещи, взятой в долг: неудобно и со временем надо вернуть. Мне предстояло жить, не подозревая о своей ужасной судьбе... Хотя как я могла не подозревать, если в моей жизни был он... это чудовище в человеческом обличье.
- Как выглядит ваш сын? Как мы его узнаем?
Дженоб улыбнулся: вопрос был очень глупый.
- Скажем так... При взгляде на него вы захотите упасть на колени.
И он не преувеличивал, поскольку так и случилось.
** ** **
Наконец в моем мире все встало на свои места. На все мучавшие меня столько лет вопросы были найдены ответы. Наконец-то я поняла причину равнодушия семьи - они знали, что однажды за мной придут, и не хотели привязываться. Вот почему никто не обращал внимания на мои слезы, вот почему никто не любил меня. Наверное, с первых же дней они старались даже не думать обо мне как о родной. Воспринимали меня лишь как плату. Так было проще.
Наконец я поняла, почему так часто видела ненависть в их глазах: я всегда находилась рядом - живое напоминание вины, терзавшее их муками совести. И муками ужасными! Ведь невозможно было изменить их прошлое. И так же невозможно - мое будущее. За эту муку они меня и ненавидели, за это постоянно кричали и наказывали, не забывая и малейшего проступка... За свою вину. За то, что продали родную дочь.
Выходит, я с самого рождения принадлежу семье Дженоба. Я фактически их собственность! За мной следили, приглядывали, берегли... ценное лекарство. Меня осенила последняя догадка. Я скоро умру - отдам свою кровь той, что ждала ее веками. И она выздоровеет, выпив меня досуха...
Сердце болезненно сжалось. И неожиданно меня захлестнуло страстное желание жить, пожить еще хоть немного! Сколько получится.
Я встала из-за стола и посмотрела на лица абсолютно чужих мне людей. Мне хотелось бы увидеть раскаяние, сожаление, боль... Но все, что я смогла разглядеть, - до какой же степени они боялись своих кредиторов.
Бежать! Бежать, не оглядываясь, как можно дальше и как можно скорее! И что бы ни лежало впереди - нищета, голод, мучения, это не может быть хуже того, что произойдет неизбежно, если я смирюсь.
Обрести свободу! Ведь, оказывается, ее у меня никогда и не было! А что может быть лучше, чем выбирать самой, как жить? И жить ли вообще.
** ** **
Мне всегда казалось, что времени много. Что оно разливается передо мной безбрежным океаном, уходя за невидимый горизонт. Что оно растягивается, подобно мягкой и тонкой резинке, и способно вытянуться так далеко, как мне хочется... и еще дальше... Но тогда, слушая стук часов в своей комнате, я впервые ощутила, как равнодушная судьба отрезала целые минуты, выбрасывала целые четверти часа из моей короткой - до ужаса короткой! - жизни. Теперь каждое мгновение имело значение.
Мне хотелось жить.
Я не могла понять: как же я не догадалась обо всем сама? Как могла не замечать очевидного? Почему игнорировала чувство опасности, которое всегда испытывала рядом с Кристофом? Ведь все, что с ним было связано, кричало: беги! спасайся! Была ли я убаюкана привычкой?..
Чемодан был собран в считанные секунды. Но я все равно продолжала с маниакальной зацикленностью проверять его содержимое, пока не осознала, что мне абсолютно неважно, забыла я что-то или нет.
Я вновь (в который раз?) взглянула на часы. Все еще не время. Никогда не думала раньше, что один час - это так долго...
После рокового ужина моей единственной мыслью было бежать. Как, куда и другие подобные по разумности вопросы не держались в моем кипящем сознании. Но, оказалось, был человек, который обо всем подумал за меня.
Только я влетела в свою комнату, тут же услышала за собой быстрые шаги - это была Лидия. Захлопнув за собой дверь, она резко притянула меня к себе и еле слышно, задыхаясь от волнения, зашептала прямо в ухо:
- Диана, возьми. - В мои руки ткнулся маленький сверток. - Это документы на чужое имя, я давно их приготовила... Здесь еще немного денег, на первое время тебе должно хватить. Через три часа будет готов самолет, куда лететь - сама скажешь, пилоту уплачено наперед за самый длинный перелет... Смотри в окно, через час подъедет машина - не мешкая, садись в нее. Тебя отвезут в аэропорт к самому трапу.
Тетя отстранилась, судорожно вздохнула и с болью посмотрела на меня:
- Мы никогда больше не увидимся, Диана! Девочка моя, ты знаешь, я люблю тебя...
Я знала, но неожиданные слезы потекли по моим щекам: никто никогда не говорил мне этих слов.
- Как жаль, что я не могу сделать для тебя ничего больше.
- Тетя...
- Молчи, нет времени! Мы больше не должны видеться и говорить, - она снова обняла меня крепко, до боли. - Прощай, милая...
В следующую секунду ее уже не было в комнате.
И вот я ждала машину, глядя в окно. Я думала о Лидии, о том, как она, бездетная, посмела преступить негласный договор в доме и полюбить меня. Попытаться спасти. Но вот вопрос: будь у нее свои дети, не осталась ли бы и она в стороне, чтобы защитить их, как сделали мои родители?..
Наконец подъехала машина, даже раньше, чем кончился этот бесконечный час. Хорошо.