Страница 12 из 22
Эвелин вела себя сдержанно и скромно, находясь в моей комнате, не трогала вещи без разрешения – лишь заинтересованно оглядывала мою комнату, пытаясь освоиться. Но когда её взгляд наткнулся на грампластинки, одиноко пылившиеся в углу моей комнаты на кресле, Лин упоенно выдохнула.
-У тебя есть граммофон?- с надеждой в глазах смотрела она на меня.
-Да, есть,- горделиво кивнул я, ухмыляясь.- Но сейчас он пылится на чердаке.
Я любил старый дедушкин граммофон, любил смотреть, как мама с папой танцуют под его звуки. Их лица в эти моменты были настолько очаровательны, что оторваться от них было невозможно. Но когда мои родители покинули этот мир, я не мог больше смотреть на этот музыкальный аппарат, навевающий много счастливых воспоминаний, от которых мне становилось нестерпимо больно. Тогда я отнес его на чердак, заставляя томиться в одиночестве, не имея сил продать его. Да и это было что-то вроде семейной реликвии, от которой грех избавиться.
-Зачем же ты оставляешь такой замечательный аппарат в месте, куда люди редко заглядывают?- сварливо буркнула девочка, ставя руки в бока.
-Именно для того, чтобы редко на него смотреть, -отчеканил я, на что получил хмурый взгляд Лин.
-Чем тебе он не угодил?
-Да что ты все допрашиваешь?- сварливо проворчал я.- Ты пришла ко мне учиться игре на скрипке или совесть разбудить?
-Второе тоже не помешало бы..- пробубнила девочка. Я исподлобья на неё посмотрел, и она тут же спохватилась.- Ну что, начнем обучение?
К своему удивлению, я ни капли не стеснялся своей игры при девочке. Наверное, я вошел в образ преподавателя или это девочка так по особенному на меня влияла. Я не знал точно, но это вселяло в меня еще большую уверенность в себе. Я так давно не играл перед кем-то, что, попроси меня кто-нибудь три месяца назад сыграть перед кем-нибудь, пусть даже это был один человек, а не группа людей, я бы без раздумий отказался. Но сейчас моя жизнь меняется, как и мои мысли. Теперь я даже не понимаю, как я собирался стать музыкантом, не желая ни с кем делиться своей игрой.
Мне льстило выражение восторга и восхищения на лице Эвелин, но виду не подавал. Она расспрашивала меня о моей любви к музыке, как долго я занимаюсь ей, имеются ли у меня планы в жизни, связанные с ней или это просто хобби. О да, планы имеются. Грандиозные. Но лишь поборов страх, я достигну их исполнения.
все-таки,- говорила она, сидя на краешке моей кровати и перебирая в руках монетки из своего кармана,- тебе стоит достать его оттуда. Ты представляешь как ему одиноко? А вдруг он хочет, чтобы ты снова прикоснулся к нему?
-Ты так хочешь услышать его игру?- пытаясь скрыть улыбку, устало осведомился я.
разве ты нет? Я уверена, что ты по нему скучаешь.
-Откуда такая убежденность в своих мыслях?
Она украдкой взглянула на пластинки, стоящие в углу комнаты.
-Да хотя бы вот почему. Ты же не отнес их вслед за граммофоном на чердак, а мог бы!- уверенно заявила она.- Ты неосознанно хочешь, чтобы что-то тебе напоминало о нем.
Я перевел взгляд на грампластинки и прикрыл глаза, размышляя над словами девочки. Действительно, почему за такое продолжительное время я не отправил их вслед за граммофоном? Сколько бы раз я не смотрел в тот угол, у меня не возникало желания избавиться от них.
-Не хочешь поужинать со мной и моей тётей?- после недолгих размышлений внезапно предложил я, отчего девочка опешила, но потом согласно кивнула.
***
Апрель подходил к концу. Вместе с тем, скоро меня ожидало окончание учебного года, как и начало экзаменов. Я не волновался по этому поводу, как некоторые мои одноклассники, ведь я давно решил, что для меня важнее всего. Единственное, что заставляет меня нервничать – прослушивание. Смогу ли я достойно сыграть и показать, на что я способен или опозорюсь, как четыре года назад? Если моя игра окажется неудачной, это сильно на меня повлияет. Как бы я от этого не ушел в себя еще больше от пережитого позора.
Но ведь Хана склоняла меня к совершенно другому способу принятия действий: чтобы не случилось, я должен бороться. И она совершенно права. Я должен пробовать до тех пор, пока не добьюсь желаемого, пусть хоть десять раз буду опозорен. Даже если мысли о позоре меня совершенно не привлекают, я не могу поступить иначе. Путь к осуществлению мечты, к сожалению, часто бывает непростым.
Возвращаясь из школы, я побрел домой по улочке, вымощенной булыжником. Небо было затянуто плотными серыми тучами, изливающими на нас свои холодные «слезы». Дождь барабанил по крышам, окнам домов, одаряя нас великолепной симфонией. Я вытянул вперед руку, ловя капли дождя. В детстве я любил летом выбегать на улицу во время дождя, чтобы подставить лицо бодрящим каплям, пробежаться по мокрой траве босиком.
Мой взор скользнул на пиццерию, где возле двери сидел промокший кот с ярчайшими голубыми глазами, тоскливо осматривающими дорогу. Я подошел к нему и погладил по мокрой шерстке, взглянул в его пронзительные, чарующие глаза, так напоминавшие глаза золотоволосой девушки.
Во мне загорелось желание забрать его к себе, пригреть, одарить любовью и вниманием.
- А не предпочтешь ли ты теплую комнату и мою заботу? Как тебе это предложение?-обратился я к коту. Он потерся мордой о мою руку и ласково заурчал, подаваясь вперед.
-Сочту это за положительный ответ,- улыбнулся я, беря на руки кота. – Скажи «привет» новой жизни.
И быстрыми шагами направился домой.
Кот быстро освоился у меня дома, вел себя так, словно жил здесь всегда. Тетя, увидев, что я принес домой промокшего до нитки, но сохранившего своё очарование, кота поначалу была удивлена, расспрашивала, где я нашел его и с чего это вдруг решил обзавестись домашним животным. Спустя пару часов, она ласково гладила его, разговаривала с ним, накормила и помогла вымыть в ванне. Он стойко вытерпел водную процедуру, за что Агата его хвалила. Большой и сложной задачей для нас было – придумать имя. Сколько идей, разногласий и в итоге решили окрестить его именем Снежок. Простое и легко запоминающееся.
Кот облюбовал больше всего мою комнату, да и я был рад, что коту пришлась по душе моя комната. Его компания даровала уют и состояние душевного покоя; урчание, как нежная мелодия, убаюкивало меня, создавало атмосферу спокойствия и безопасности. Он, как только я ложился спать, устраивался на моей кровати, прижимаясь к моей груди, и вместе со мной засыпал. Тогда и сны мои становились не столь беспокойными.
Девушка, что являлась ко мне во сне в образе Ханы, та самая скрипачка на сцене, больше не падала. Теперь её лицо озаряла яркая, блаженная улыбка.