Страница 98 из 118
Чутье подленько посмеивается: «Перестарались!»
Варгр с серьёзным лицом прохаживается по залу. Его задумчивость настораживает. У того на уме вновь созревает план. Даже страшно подумать, насколько он гениален? Вчерашняя гулянка тяжело далась, а последствия ещё предстоит узнать. Катя опускается на постель и сжимает голову руками.
- Мне так стыдно. Дай умереть…
- Не дождёшься! Пора сделать то, зачем люди приезжают в Лас-Вегас, – решительность голоса оборотня заставляет поднять глаза.
- Опять пить и играть в азартные игры? – неверующе предполагает Катя и невольно морщится - тошнотворный ком подкатывает к горлу.
- Нет. Одевайся! – рявкает Бъёрн.
Выходцева разводит руками и оглядывается:
- Во что? Остались наручники, лифчик, трусы и туфли…
Варгр останавливается, будто налетает на стену, рассеянно осматривая номер.
- Должно быть что-то, - взгляд тёмных глаз блуждает, изредка притормаживая. – Непременно… - бормочет задумчиво Бъёрн. Светлеет. Торопливо снимает пиджак, быстро расстёгивает пуговицы белоснежной сорочки… Стягивает… Бросает:
- Держи!
Катя нехотя ловит и неуверенно крутит:
- Мне это одеть?
- Нет, твою мать, постирать! – взрывается Варгр.
- Не ори на меня, – бурчит Выходцева, надув губы. – Голова болит. - Встаёт и, надев, медленно застёгивает. Непослушные пальцы так и норовят соскользнуть с пуговиц. Злость подкатывает сильнее: – Ты не находишь, что она мне великовата?
- Нормально, – тихо отзывается Бъёрн, словно из другой реальности. Его глаза затягиваются похотливой дымкой, губы змеятся кривой улыбкой. – Очень сексуально. Выглядит как платье!
- Ты меня пугаешь…
- Пошли, - Варгр хватает за руку и тащит к выходу.
- Стой, - испуганно упирается Катя, - мне в таком виде на люди выйти?
- Да! – рычит Бъёрн. - Если я выдерживаю, значит, и они переживут, – дёргает сильнее и вновь тащит к двери. Выходцева, притормаживая, кивает на стену:
- Дай, хоть туфли одену.
- Нет! – неожиданно грубо рокочет оборотень. – Только не каблуки!
Катя выворачивается из крепких рук и отступает.
- Больной. Мне что босиком по мотелю ходить? - Варгр в два шага оказывается рядом. Рывком перебрасывает через плечо - Катя успевает лишь ахнуть. Колошматит кулаками по спине: - Пусти, животное. Мне тошно и неудобно.
- Боже, киса, с тобой так сложно, – звучит обречённо расстроено. – Почему трудно сделать, что я прошу? Молча, оделась и пошла. Я же не враг!
Выходцева, прикрывая рот, молит:
- Меня сейчас вытошнит! И… я в туалет хочу.
- Дьявол! Всю романтику убила на корню, – ворчит оборотень. Возле лифта останавливается и шлепает по заднице: - Потерпишь.
- Ненавижу тебя, - убито мычит Катя, ударяя Бъёрна сильнее. Кулак встречается с непробиваемой спиной и в отместку хрустит. – Ой…
- Знаю, - с горечью бросает Варгр, входя в кабинку. – И я всё также горю тобой!
Выходцева замирает: злость, раздражение вымещается нежностью и трепетностью. Кобель знает, как умаслить. Раздаётся монотонное гудение закрывающихся дверей - лифт плавно трогается. Желудок, как и мочевой пузырь, словно испугавшись злобного настроения Варгра, притихает.
На улице самочувствие улучшается. Свежий воздух прочищает мозг, дыхание восстанавливается, лёгкие с удовольствием впитывают кислород. Катя покачивается, будто мешок с подарками на плече Санта Клауса. Люди оборачиваются, редкие тыкают пальцами вслед. На лицах идиотские улыбки, а некоторые не скрываясь, смеются в голос. Варгр вышагивает по тротуару как ни в чем не бывало. Проезжающие машины бибикают, летят похабные шуточки. Катя заливается краской стыда. Вот же, гад! Не посмеет. Кричал же: не женится на ней ни при каких обстоятельствах. Хотя, кто сказал, что он её для этого тащит? Может, в кино?
Бред! Конечно…
Бъёрн сворачивает к высокому дому с кричащими вывесками: «Сегодня, здесь и сейчас!» «Брак – это праздник!» «Делайте свою жизнь праздником каждый день!»
Сердце едва не выпрыгивает из груди.
Грохот открывающихся дверей и покачивающиеся, точно маятники деревянные створки расплываются перед глазами. Обстановка рассеивается – страх подкатывает сильнее. Хуже смертного приговора… Катя вцепляется в спинку первого попавшегося сидения, только оборотень ставит на пол. Длинный ковёр, тянущийся прямой дорожкой к помосту и небольшой трибуне, лежит между рядами с простенькими скамейками.