Страница 68 из 87
Я очень рано узнал вкус крови. Наверное, с точки зрения выживания это пошло мне на пользу — в свои одиннадцать я прекрасно знал, как убивать и каково терять тех, кто умер.
И, наверное, сейчас, когда мне предстоит встретиться с Матерью лицом к лицу, я должен бояться или хотя бы злиться на столь скоропостижное завершение своего пути. Но нет, увы, ничего подобного я не ощущаю. Лишь легкий флер сожаления о том, что не успел достичь истины, не сумел исправить ошибки прошлого, не понял того, что всегда было максимально важным.
С того момента, как я впервые услышал от Верховного жреца Мораан свой приговор и увидел, сколько Черной крови осталось на дне сосуда, пробудился внутри мой персональный демон. Тот, кто заберет мою душу после того, как последняя капля Ее крови иссохнет. Кшхатрри — крылатая тень Ночи, проводник адептов в мир Матери. И я уже сейчас перестал быть собой, чувствуя, как глаза затягивает пеленой Мрака, а щеку жжет клеймо Уходящего.
Весь мой мир, с момента, как я ступил на борт Призрачной Кобры, до момента, когда отчаявшийся мне помочь капитан Эрнаави прислушался к моим словам и связался с Учителем был похож на калейдоскоп: черный, алый, фиолетовый. А потом Мир расчертили вспышки серебряных рун на клинке, сияние янтаря в знакомых зрачках, лазурное небо, которое так давно не было мне интересно и на которое я любовался почти все утро, пока ждал возвращения наставника из порта, на другой день после встречи в парке.
Он многое успел мне сказать в ту встречу, ни сказав ни слова.
— Как ты?
— Как тебя угораздило?
— Чем я могу помочь?
— Почему ты не пришел раньше?
— Плевать на то, что нельзя! На любое нельзя найдется свое можно, малыш.
— Я искал тебя
— Я нашел тебя
— Я спасу тебя, верь мне…
И я отвечал ему, как заведенный, понимая, что закованная в цепи душа начинает просыпаться. Алый взгляд, серебряные руны, черный клинок — и сердце, которое удар за ударом отзывается где-то под ребрами, почти проламывая их насквозь. И отступил в сторону жгучий холод прикосновений демона Мораан, загнанного в угол ураганом такой чужой и такой родной магии.
Учитель… Парень с невероятными глазами, осторожно обнимает за плечо и что-то успокаивающе говорит на ухо, пока маленький я, о ужас, никак не могу совладать с постыдными слезами и удивительное ощущение, доселе незнакомое рождается внутри, не давая возможности понять, как можно обнимать врага и верить тому, кого должен убить.
Демон-страж Мораан поднимает голову, злобно рыча черной, гнилостной пастью и расправляя кожистые крылья. Я затихаю, чувствуя, как покидает меня Сила. А воспоминания все накатывают и накатывают, не давая опомниться и отдышаться.
Учитель. Горячие руки, уверенный взгляд, вечная насмешка в котором вызывала сперва злость, а затем ответную иронию. Запах трав, волчьей шерсти и того, что я в детстве так неумело называл словом «счастье». Почему? Наверное, потому что оно научило улыбаться заново? Не знаю…
Демон рычит, задыхаясь от злобы — жертва не сдается, сопротивляясь и вызывает в памяти все новые воспоминания, одно за одним. Уйти, чтобы доказать — вернуться, чтобы умереть. Ирония, которая недоступна даже Ему. Я превзошел наставника, черт возьми, и ненавижу себя за это.
И новое воспоминание накрывает с головой. Как звон стали и крики людей вдруг заглушает бешеный рев взбунтовавшейся стихии, как дрожат от напряжения руки, вцепившиеся в мачту судна, уходящего в бешеном вращении водоворота на дно и уже слышен в ушах торжествующий рев моей демоницы, одержавшей верх... Мощные потоки ветра, гонимые крыльями огромной птицы. Торжествующий клекот над ухом, крепкие когти, ухватившие за одежду и голос в голове: «Держись, малыш, долетим. Ты главное, не отключайся»
Маленький каменный островок посреди океана, знакомое тепло обнимающих рук, не то в страхе потерять, не то в попытке согреть:
— Малыш, смотри на меня. Нельзя уходить, слышишь? Открой глаза! — и я из последних сил борюсь со странной сонливостью, выворачивающей наизнанку при любой попытке проснуться.
Рык демона окрашивается нотками отчаянья и усталости — жертва в очередной раз вскидывает голову, выкарабкиваясь из омута. Я сжимаю зубы и вновь даю себе внутренний пинок — не сметь. Учитель приказал не отключаться. Борись, Риор, борись. Приказ не подлежит обсуждению. Его нужно выполнять. И я борюсь, раз за разом отталкивая от себя костлявые лапы моего проклятия и живу, черпая последние силы своей крови. Ее Кровь давно мне не помощница.
— Может хватит валяться, парень?
Негромкий мужской голос, раздавшийся над самым ухом, выдернул меня из оков кошмара, заставив тело пружиной взвиться в воздух, высвобождая клинки из ножен. И только уже почувствовав под ногами крепкую каменную поверхности, я сообразил — я стою. Сам. На своих ногах. И руки уверенно держат клинки, красиво довернув их в боевой стойке «бойцовский кот» — любимой стойке Учителя.
Не обнаружив противника перед собой, я мягко развернулся на каблуках, позволяя телу уйти в знакомый «танец ветра». С фокусами, что выкидывает организм, я разберусь потом. Сейчас задача поважнее: найти объект, выяснить намерения, ликвидировать, если потребуется.
Объект обнаружился прямо у меня за спиной. Довольно высокий, подтянутый мужчина в серебристо-сером одеянии, напоминающем балахоны жрецов, с достоинством восседал на каменном троне, окруженном сияющими сферами в мраморных чашах-подставках. Синеватые блики странного освещения гуляли по неровной поверхности стен не то пещеры, не то грота, в котором мы находились и бросали на лицо незнакомца глубокие, слегка жутковатые тени.