Страница 58 из 87
— Справился, ты справился, эллиэ! Ты вывел ее, вытащил Рокассиодрию! Спасибо тебе!
Виниар молчал, спрятав голову на плече друга и только часто, жадно дышал, словно до этого долго задерживал дыхание. Молчали и мы, вспоминая события страшного дня, прогоняя из памяти реки крови и, как наяву, слыша жуткий рев стихии, раззявившей навстречу кораблю бездонные пасти.
…А перед моими глазами всплывали меркнущие огни прожектора в операционной, дрожащие руки, с трудом удерживающие гудящий коробок аппарата и немеющие губы, в сотый раз читающие заклятие разделения энергии. Стонут люди, льется кровь, крики агонии заглушают вой стихии наверху, ноги дрожат от напряжения — удержаться на них и не покалечить пациента в шторм очень и очень сложно. Раньше я думал — невозможно. Сейчас знаю — это не так.
И, забыв обо всем, просишь, просишь не то небеса, не то волны прекратить это безумие. И волны отвечают гулкими ударами о корпус, а небо — яростными раскатами грома и ослепительными вспышками молний меж свинцовых туч…
Капитан очнулся первым, поднял голову, не выпуская Ниара из объятий и негромко окликнул Боцмана:
— У нас есть сутки для приведения корабля в порядок и еще день на зарядку капсулы. Джаррхи я сейчас разбужу, — он глянул на меня, на штурмана. Смущенно кашлянул и поправил себя, — Через пару часов разбужу. Я понимаю, парни вымотаны и старший состав едва дышит, но времени нет. Риор уходит и, если это случится на корабле, мы все станем шайкой живых мертвецов — такая Сила убивает качественнее сабли. Нам обязательно нужно достигнуть острова как можно быстрее, если ничего не получится с Пещерой…
Боцман, коротко кивнув, развернулся к матросам, с растерянными улыбками застывшим кто где, и зарычал:
— Слышали, что приказал капитан?! По местам! Живо, собаки, пока ваши хвосты не пошли на корм рыбам! — после чего разразился длинной тирадой, переложенной затейливыми морскими терминами и не менее витиеватыми выражениями, которым бы позавидовал любой портовый грузчик.
Команда засуетилась, сталкиваясь друг с другом и разбежалась в разные углы, спешно загремев инструментом. На палубе остались только Элоиз, капитан, по-прежнему не желавший отпускать Ниара и мы с Боцманом. Последний, с гордостью оглядев плоды своих стараний, весело хмыкнул и, кивнув Деметрию, заспешил следом за подчиненными.
Элоиз улыбнулась, задорно тряхнув яркой копной волос:
— Никак не привыкну, что мне на его сигнализацию реагировать уже не нужно — все порываюсь куда-то бежать и что-то делать. Дэм, отдай штурмана, его накормить надо и спать отправить, пока он копыта не откинул!
Она бесцеремонно оттащила ошалевшего от такой наглости капитана от почти уже уснувшего Виниара и затормошила того, поднимая на ноги. Фаанмико, едва не пропахавший носом палубу, мягким жестом довернул тело, ловя равновесие, расхохотался и повернулся ко мне:
— Нет, ну ты видел это? Никакого уважения, никакой субординации! — весело прокомментировал он, глядя, как старпом уверенно тащит несопротивляющегося парня в сторону камбуза и мгновенно стал серьезным, — Так, а пленники у нас где? А, все, нашел… Пойду наводить страх и ужас на население, пока и они мне на шею не сели!
Их было трое: жмущиеся друг к другу парень и девушка, явно близнецы какой-то из Высоких рас, и мужчина, на вид лет тридцати пяти. Худощавый, с обветренным, загорелым лицом, одетый в форму Коалиции с приколотыми на груди отличительными знаками капитана. И, если парень и девушка были целы, хоть и напуганы едва ли не до смерти, то капитан Химеры — а судя по всему, это был именно он — явно получил серьезное ранение левой ноги, хоть и затянувшееся, но причиняющее обладателю массу неприятных минут. Однако из сурово сжатых тонких губ, за все время его пребывания здесь, не вырвалось ни единой жалобы.
Вот и сейчас, глядя на то, как со спокойной грацией хищника приближается к нему Смерть, мужчина остался невозмутим. Лишь переместил тело так, чтобы прикрыть спиной напуганный остроухий дуэт. Оружия при нем, естественно, не было, но что-то подсказывало мне, что и без него этот человек несет опасность. Вспомнились рассказы раненых в медблоке, как капитана Химеры впятером притиснули к фальшборту, пытаясь обезоружить, но он не подпускал к себе никого и сдался лишь тогда, когда из его каюты вывели и потащили на Рокассиодрию пассажиров.
Фаанмико, мягко опустившись на одно колено перед ними, долго и вдумчиво рассматривал сначала юношу, затем его сестру и, наконец, перевел задумчивый взгляд на их защитника. Тот ответил ему тем же. Молчаливая дуэль глазами длилась несколько минут, прежде чем Деметрий улыбнулся:
— Рад приветствовать коллегу и его гостей на борту Рокассиодрии. Жаль, что для того, чтобы наше знакомство состоялось, нам пришлось пожертвовать вашим великолепным кораблем, но сотрудничать с нами добровольно вы отказались и тем самым не оставили мне выбора, — он развел руками, сокрушенно покачав головой и тут же вновь расцвел в улыбке, — Однако, искренне надеюсь, что сейчас, когда я ответил вам тем же, вы все-таки согласитесь побеседовать со мной наедине, в моей каюте. Это касается вас, миледи…
Оборвав фразу, он поднял глаза, с фирменной своей ехидцей, сквозь прищур пристально глядя в глаза пленнице. Бедная девчонка совсем стушевалась под откровенно насмешливым и в то же время глубоким взглядом незнакомца и уткнулась лицом в плечо брата. Ее я рассмотреть не успел, зато вот паренька разглядывал жадно и с удовольствием — не каждый день можно увидеть перед собой редкую в наше время расу вейлэр, в народе называемых лесными феями. Хрупкие, невысокие, большеглазые, изящные и воздушные, как мотыльки, они даже сейчас, будучи по уши в грязи, словно заливали палубу солнечным светом. И их защитник, будто бы зачарованный этим сиянием, смотрел на нашего капитана открыто и жестко, готовый броситься на него с голыми руками и не думая о последствиях.