Страница 55 из 87
— Ниар, выводи корабль, мы сами здесь все закончим! Быстрее, быстрее! — прокричал он, морщась от бешеного гула ветра и я, чувствуя под ногами нарастающую дрожь, помчался в сторону приветливо развеявшей мне навстречу туман Рокассиодрии.
Девочка нетерпеливо пульсировала всем своим огромным телом, чувствуя беду. Мне навстречу сами по себе выехали сходни и раскатился по палубе шепот Джаррхи:
— Ссскорее, малышшш, ссскорее… Я не сссумею одна! — звук жуткого голоса демона практически сразу потонул в утробном, первобытном реве стихии, разворачивающей под днищем корабля свою жуткую ловушку, похожую на пасть чудовищного зверя.
Хватаясь за снасти, я полетел к мостику, практически вполз по ступеням, едва не улетев за борт и кинулся в рубку, швырнув рацию помчавшемуся за мной Дриану:
— Обводной аккумулятор на общий режим. Лево руля! Меч убирай, отходим, отходим! — Слова рвались из меня автоматически, почти не требуя вдумываться в них, руки, дрожащие от бешеного напряжения, быстро выводили в голограмме систему управления и запускали аварийный режим. Дриан, внимательно выслушавший распоряжения, метнулся к штурвалу, параллельно крича что-то в рацию оставшимся на борту, на случай отхода, матросам.
Программы зависали одна за одной и я, успев отчаяться, молча считал секунды, слушая нарастающий шум и вой за дверью рубки. Судно дрожало все сильней, давая мощный крен на нос, когда, наконец, механический голос сообщил мне: «Запрос одобрен. Объявляю запуск аварийного двигателя. Жду распоряжений»
— Полный назад. Деактивировать меч. Запуск системы переработки энергии. Старт! –облегченно выдохнул я и, услышав, как гулко заурчало-забурлило в недрах корабля, бросился наружу. Дриан, побледневший от напряжения, изо всех сил удерживал рвущийся из рук штурвал. Матросы с трудом, кое-как ставили снасти и корабль, дрожа всем телом и истошно всхлипывая, шаг за шагом отступал, отползал от жуткого жерла, в котором медленно захлебывалась тонущая Химера.
Глаза судорожно отмечали вернувшихся на борт ребят — Боцман, с ног до головы заляпанный кровью, что-то уже кричит команде и под эти, ставшие уже родными, звуки, матросня двигается, как под музыку — слаженно, бодро и активно. Элоиз, с рассеченной щекой, вместе с одним из матросов изо всех сил борется с непокорным парусом на грот-мачте, неведомо как вывернувшим крепление реи. Тим, старательно волокущий раненого Грайта в сторону медблока, сам ранен, но старательно игнорирует сочащуюся из располосованного предплечья кровь. Фрай уже мчится в нашу сторону, на помощь Дриану. Я узнавал команду, одного за другим, чувствуя, как давящий внутри страх отступает все дальше и дальше. Трое пленников, усаженных на палубе рядком, вплотную к фальшборту, чтобы не мешались, испуганно озираются по сторонам. Капитан… Где капитан?
Я бросился к Дриану, выхватывая из чехла на его поясе рацию:
— Боц, где капитан?
Боцман, на миг отвлекшись от работы, быстро огляделся и растерянно повернулся в сторону мостика. Словно что-то почуяв, начала оглядываться и Элоиз, но тут корабль застонал особенно напряженно и, рванувшись еще пару раз, мягко выскользнул из смертоносных объятий обозленной стихии. Бушующий вокруг шторм швырнул судно в сторону, едва не переворачивая. Заорал вылетевший за борт матрос, глухо треснула ломающаяся пополам фок-мачта и медленно повалилась на палубу, дробя о доски реи. Я, едва не улетевший следом, бросился обратно в рубку и схватился за приборы, уговаривая, заставляя, убеждая уставшую девочку успокоиться и принять бой с Духами моря, а не поддаваться их ярости.
Джаррхи, не сумевшая учуять хозяина, почти полностью погасла, вытягивая корабль лишь на энергии крови тех, кто попал в ее туман во время абордажа и Рокассиодрия бесновалась все яростнее, с неохотой подчиняясь чужим рукам — по одному то меркли, то вновь вспыхивали датчики на приборах и система управления все хуже реагировала на команды, однако я раз за разом направлял потерявшее контроль судно на курс, таща его вперед — давай, милая, давай, кто, если не мы с тобой. Не сдавайся, красавица, умоляю!
И девочка, толчок за толчком, с натужным стоном, подчинялась и, все сильнее садясь корпусом на волны, рвалась вперед изо всех сил.
В какой-то момент я потерял счет времени и совершенно перестал понимать, где я и почему. Руки механически отдавали команды системе, вливая в резервуары корабля последние капли энергии соединения и гул ветра, вперемешку с грохотом волн, стали настолько привычными слуху, что, когда резко стало тихо и судно перестало швырять из стороны в сторону, я даже испугался.
Дернулся было вперед, поднимаясь с кресла. Ноги подкосились, и я тут же рухнул обратно, едва не промахнувшись мимо сиденья, и потерял сознание.
Пришел в себя от мягкого тепла солнечного лучика, задорно заглядывающего в приоткрытую дверь рубки. Негромко, вразнобой, пиликали системы, сообщая об остановке корабля и наперебой выбрасывали на экран окошки предупреждений о полной разрядке энергосберегательной капсулы. Что произошло? Кто дал команду стать на якорь? Или девочка сама это сделала?
Тело, дрожащее от напряжения и усталости, однако, все же подчинилось мне в этот раз и, аккуратно держась за стены, я медленно вышел на мостик.
Корабль, нежась под теплыми солнечными лучами, мерно покачивался в нескольких метрах от берега в уютной бухте небольшого острова, поросшего тропическими деревьями и зазывающе сверкающего белым песком пляжа. Я изумленно протер глаза и ахнул. Къянтви! Мы прибыли на Къянтви — остров, где пряталась та самая пещера, столь необходимая капитану. Умная Рокассиодрия, понимая, что не вытянет курс, заложенный изначально, пошла туда, где уже была раньше. Туда, куда могла дойти!
Сердце, отзываясь на знакомое название острова, болезненно заныло и я перевел взгляд на палубу — матросы, бледные, измученные, привычно наводят порядок на борту.