Страница 42 из 87
Каждый человек носит в себе боль. Кто-то тонкую, едва заметную, крохотным шрамом пересекающую сердце, кто-то огромную и тяжелую, как каменная глыба. Но такая боль есть у всех нас и научиться носить ее в себе, не надламываясь, не теряя способности жить и дышать — навык, данный не каждому.
В таверне стоял невероятный чад и гул песен, перемежающихся с руганью и смачными ударами кулака в тело. Бард на крохотной сцене в углу охрип, в сотый раз пытаясь перекричать хриплый хор луженых пиратских глоток. Вино и ром лились рекой и звонко хохотали куртизанки, обнимая моряков за мощные, загорелые шеи.
Капитан пил. Кувшины на столе стремительно пустели и тут же наполнялись снова, сменяя друг друга в руках у сбившейся с ног худенькой девчонки — подавальщицы с огромными, напуганными глазами. Хозяин заведения, с трудом удерживаясь, чтобы не начать подсчитывать доход прямо сейчас, зычным голосом покрикивал на носящихся между столами разносчиц и только и успевал наполнять кружки ароматным элем и терпким яблочным сидром.
Приняв из дрожащих лапок девчонки очередной кувшин, я с удовольствием плеснул себе вина и вновь взглянул на Дэма, благодушно разглядывающего посетителей поверх кубка. Алкогольные возлияния на Фаанмико не отразились совершенно, разве только чуть ярче сияли глаза и слегка тронул скулы румянец. Капитан улыбался, шутил с сидящими рядом Максом и Боцманом и казался совершенно спокойным. Вот только мне четко видны были его руки, то и дело сжимавшиеся в кулаки, темные тени, залегшие под глазами и неестественно прямую спину лучшего друга.
Весь оставшийся после встречи с Риором день мы сбились с ног, пытаясь догнать Деметрия, решившего, казалось, сделать одновременно все! За неполные три часа он умудрился переговорить с десятком людей, оформить сотню-другую бумаг и проконтролировать правку такелажа Рокассиодрии, ничего не забыв и не перепутав, тогда как у меня в голове уже через час царил полный кавардак. А после он отпустил команду и, зайдя в первую попавшуюся таверну, бросил в хозяина мешочек золота и рявкнул на весь зал:
— Сегодня угощаю я!
И теперь, уже который час подряд я смотрю на то, как капитан пытается и не может забыть и остановить свою внутреннюю боль, сжиравшую его молекула за молекулой. Остров проклятых… Туда уходят маги-служители Богини Смерти, Мораан, когда их земной путь завершается. Остров-кладбище, где покоятся сотни костей великих служителей Смерти. Остров, доверху наполненный их призраками, как мой кубок — вином. И не нужно быть гением, чтобы сопоставить факты: черные глаза Риора, татуировка, пересекающая щеку, темно-фиолетовые потоки его силы и его внезапное желание посетить Чиноку — не на прогулку он туда собрался. И капитан это понимал многим лучше меня.
Прозвучал очередной тост, сотни голосов, своих и чужих дружно рявкнули: «Йораннгхар!», а я вдруг вспомнил книжицу, показанную мне капитаном несколько лет назад. Плотный переплет коричневой кожи, шершавые желтоватые листы и изящный, витиеватый почерк, рассказавший мне одну из самых удивительных в мире историй…
Дневник Риора. Отрывки прошлого. (некоторые части отсутствуют)
Моя семья — один из ведущих Кланов племени ваальсири. Отец был правой рукой Повелителя, мать — аристократка второго сословия, выданная замуж в неполные шестнадцать лет. Я слабо их помню, но кое-что в памяти все же держу. Теперь и здесь это сохранится…
В семье нас было трое, старший брат Дан’Дайнуринель, я — Дан’Риорниэль и младшая сестренка — Дир’Ливиэль. Для нашей расы удивительно много потомства, ага. Сам знаю… Только нас это все равно не спасло.
Наша семья была ответственной за сохранность одного из четырех Великих Граалей Силы — Грааля Ледяного Пламени, по личному приказу Повелителя. Долгие годы эта обязанность передавалась из поколения в поколение, пока мой отец не упустил Грааль во время нападения наших извечных врагов — ночных эльфов «тэрраго».
Разгневанный Повелитель, не желая пачкать рук своих приближенных, обратился в столичную Гильдию наемников, где нанял элитный отряд убийц с требованием ликвидировать всех нас, до единого. Отцу же отдал приказ вернуть пропажу любой ценой, угрожая нашими жизнями, которые, на самом деле, уже были обречены. Он прекрасно знал, что отец, стремясь защитить семью, вторгнется на территорию тэрраго и будет уничтожен. Так и произошло — он не вернулся домой… А вскоре пришел и наш черед.
Они напали ночью, быстро, бесшумно, как тени, практически мгновенно окружили замок плотным кольцом и вырезали всех, одного за другим. Всех… Кроме меня — напуганный до смерти ребенок в ужасе забился под низкое, тяжелое ложе в своей комнате так, что его не сумели обнаружить. Вернее, я думал, что не сумели. Но все же, буду рассказывать все по порядку.
(несколько страниц вырвано)
… лежа там, в темноте, изо всех сил сдерживая панический ужас, я слышал вопли истязаемой матери, надрывный плач сестренки, лязг стали и грохот взрывающихся пульсаров, когда в бой попытался вступить мой семнадцатилетний брат. Но спустя несколько минут характерное бульканье и сдавленный стон, а после удар тела о плиты пола дал мне понять — его больше нет. Все было кончено быстро.
Не знаю, сколько я провел под кроватью времени, слушая приглушенные голоса и тихие шаги убийц по коридорам моего Дома, ставшего склепом — время слилось для меня в череду шорохов, смеха и сумасшедшего стука собственного сердца, которое едва не остановилось, когда дверь в мою комнату тихо скрипнула и совсем рядом раздались чьи-то легкие шаги. Невидимый враг мягко скользнул в комнату, распахнул шкаф, сдернул с окна тяжелые портьеры. Свистнула сталь, распарывая бархат балдахина над кроватью и неизвестный едва слышно хмыкнул. А потом ноги в высоких военных ботинках стремительно приблизились к ложу. Замерли на несколько мгновений, а затем их обладатель резко опустился на колени, заглядывая в мое убежище.