Страница 25 из 87
Хозяин закивал настолько быстро, что я даже испугался, что он сломает себе шею, и, круто повернувшись на каблуках, кинулся прочь из рубки, чудом не влетев головой в низкую притолоку. Чужак, проводив его взглядом, коротко и весело расхохотался и, повернувшись, подмигнул мне:
— Ну, до встречи, эллиэ. Не бойся меня… Скоро все изменится! — он изящно поклонился мне и вышел. Я ошалело проводил его глазами и, чертыхнувшись, сел на пол рубки. Бардак какой-то! И как прикажете все это понимать? Меня продали — это ясно. Но кому? Кто этот парень, при виде которого даже у нашего капитана, не боявшегося ни Бога, ни черта, затряслись поджилки?
Тогда я думал, что сильнее удивить меня у Мира уже не получится. Как же я ошибался… Ровно через час дверь моей рубки вновь распахнулась, впуская капитана в сопровождении все того же желтоглазого чужака. Хозяин окликнул меня и пафосно провозгласил:
— Ниар, позволь представить тебе твоего нового господина — терр Деметрий Фаанмико, капитан вольного судна «Рокассиодрия», герцог клана Хранителей Огня. Поверь, малыш, мне жаль отдавать тебя кому бы то ни было, ты очень талантливый мальчик и хороший работник, но порой бывают обстоятельства… — На этих словах новоявленный хозяин поморщился и остановил проникновенную речь взмахом руки.
Капитан умолк, отступив на шаг назад и я вновь встретился взглядом с теплыми глазами цвета песка под солнцем. Деметрий ободряюще кивнул мне и сделал приглашающий жест рукой:
— Идем, эллиэ. Если тебе ничего не нужно забрать с собой — то идем сейчас. Готов?
Я задумался — все мое имущество: сабля и мамин амулет, висящий на шее, всегда было при мне — и кивнул:
— Сейчас. Я готов! — голос дрогнул и терр Фаанмико вновь усмехнулся, сощурив глаза. Я сделал глубокий вдох, набираясь смелости, и вышел на палубу. Обернулся, не услышав шагов позади и едва не рухнул на спину, шарахнувшись от обнаружившегося в полушаге нового хозяина.
Мужчина негромко рассмеялся, глядя на мое испуганное лицо, ловко обогнул меня и направился к сходням, игнорируя рассыпающегося в благодарностях хозяина судна.
Я поспешил следом, не обращая внимания на похабные шепотки матросни за спиной. Какая разница — я уже в его власти. До самой своей смерти. Кхм… Или перепродажи.
Капитан первым спустился на залитые солнечным светом доски пристани и, отойдя на порядочное от корабля расстояние, замер, вглядываясь в набегающие и бьющиеся о причал волны. Я подошел и опасливо остановился рядом. Внизу, на пристани и на самом корабле суетились матросы, готовя судно к выходу из порта.
Я не смотрел туда — странное ощущение пронзало с головы до ног: не то гадливость, не то стыд каждый раз, когда я вспоминал все, произошедшее ранее. Продали, купили, словно бы лошадь. И нет, я в свои семнадцать давно привык к подобному, но внутри, где-то в глубине, еще плескались остатки той свободы, в которой я был рожден и гордости, к которой приучен. Свободы, о существовании которой сегодня мне опрометчиво напомнил новый хозяин.
Терр капитан вдруг повернулся ко мне и окликнул:
— Эллиэ… Ты грустишь. Напрасно, чудак, —он не спрашивал, он утверждал и, главное, я не мог его оспорить. Да он и не требовал, — Я хочу отдать тебе кое-что. Мне кажется, правильнее будет, если владеть этим будешь именно ты!
Горячие пальцы осторожно обхватили мое запястье, и я кожей ощутил шершавость свернутого в рулон листа бумаги. Удивленно вскинул глаза — Деметрий смотрел спокойно и чуть насмешливо — и развернул свиток. Вчитался и попятился, изумленно охнув. С плотного листа бумаги, обработанного от намокания, на меня смотрела… моя купчая! Вся, от первой буквы заголовка до двух подписей по углам: резкая и угловатая — продавца, и изящная, почти каллиграфическая — покупателя.
Я растерянно поднял глаза на господина. Тот снова одобрительно склонил голову и, сняв с шеи неприметный амулет-пластинку на цепочке, приложил ее к своей подписи. Та мигнула пару раз и растаяла, точно ее и не было. Капитан несколько секунд пристально смотрел мне в глаза, а затем, притянув к себе, обнял за плечи. Испуганно замерший, словно рыбешка перед пастью акулы, я не сразу почувствовал, как скользнул в мою руку тонкий, прохладный предмет и в уши ворвался все тот же спокойный голос:
— Распишись сам, ребенок. Только ты имеешь право владеть собой, эллиэ, помни это. Только ты!
Опустив глаза, я не сразу понял, что за штуку вложил в мои пальцы бывший уже хозяин. Привычный к перьям и уголькам, я не сразу опознал в ней чернильную ручку, однако, боясь, что капитан передумает, не стал забивать голову ерундой. Короткий вдох, рука, дрожащая над пергаментом, теплые ладони, придерживающие за плечи, и вспышка, уничтожившая купчую сразу после моей росписи. Обжегшая запястье боль исчезающей татуировки раба и голос, который я никогда не смогу забыть:
— Теперь ты свободен, эллиэ Виниарэль. Хочешь пойти со мной? — рука на моем плече чуть сжалась, но тут же ослабила хватку.
И я знал, твердо знал, что отвечу:
— Да, терр капитан. Хочу!
Я улыбнулся, чувствуя, как разбегается по жилам тепло — он всегда был таким, мой капитан. Порывистым, опасным, резким и страстным, словно сердце его гнало по венам не кровь, а лаву, жидкий огонь. Тот, которым он наполнен с рождения. Тот, который чуть не погубил его сегодня.
Я помню, как долго и осторожно он приучал меня к себе и кораблю, невзначай помогая, когда я оступался, дружески подначивая, если становилось страшно. Помню его руку на своем плече перед первым абордажем и жесткий, но уверенный голос:
— Прекрати трястись, эллиэ. Ты сильнее, чем хочешь казаться. Пошли к черту рабские привычки, дитя народа Свободных Ветров и… — он развернулся к команде, с истинным удовольствием ловившей каждое слово вожака, и звонко, почти весело закончил, — И бей любого, кто считает иначе! Йораннгхар!