Страница 26 из 87
Гулко ударило о ребра сердце, возвращая меня в уютную тишину рубки-каюты. Я обернулся, с силой закусив губу — видеть капитана таким было невыносимо, невозможно страшно. Словно не он искалечил сердце своего корабля, а его безжалостно смяли в огромной ладони и бросили на пол безжизненной марионеткой. Он по-прежнему смотрел на горящую мягким, розоватым светом лампу под потолком, бессильно опустив плечи.
Я сжал зубы, со свистом выпуская воздух из легких. Осторожно коснулся амулета под тонкой тканью рубашки и уже начал было вставать с кресла, как вдруг в дверь загрохотали удары и, не дожидаясь разрешения войти, в каюту заглянул Боцман.
— Терр штурман… Кхм… Ниар, тут дело такое, корабль-то, чтоб его духи Морей берегли, совсем с ума сошел! На курс не ложится, выкаблучивается, крен вот на левый борт дал, мы едва в воду все, мать его за … не попадали. И Элоиз Духа корабля не чует. Делать-то чего? И капитана я найти не мо… — не закончив мысль, мужчина опустил глаза на замершего у стены Дэма и осекся. Изумленно приподнял бровь. Я отрицательно покачал головой и Боц, понимающе кивнув, продолжил, — Еще и этот ваш ассистент проснулся, будь он неладен! Паникует, просил аудиенции с капитаном. Ты бы с ними погово…
Темная тень рванулась мимо меня, концами обожженных волос мазнув по щеке. Вспыхнул и тут же погас светильник на потолке, погружая нас во тьму и низкое, хриплое шипение прошлось по стенам штормовым ветром. Боцман, прижатый к стене каюты жестким захватом капитанской руки, судорожно заметался, пытаясь вдохнуть и что-то невнятно захрипел синеющими губами.
Жуткое зрелище, когда выглядящий хрупким и тщедушным рядом с массивным, плечистым мужчиной капитан шутя удерживал мощное тело на весу одной рукой. Я, оглушенный страшным звуком, словно в тумане, кинулся вперед:
— Капитан! Дэм, не надо! ДЭМ! — свистнуло перед лицом тонкое, изогнутое лезвие ножа и я бросил тело вниз, в последний момент уходя от прямого удара в горло. Резкая боль опалила лоб и висок, мгновенно сменившись пульсирующим теплом крови, заливающей правую сторону лица.
Фаанмико резко, яростно зашипел и вновь взмахнул ножом. Зрачки, из стеклянных и пустых ставшие ярко-алыми, светились в темноте, бросая кровавые блики на мертвенно — бледное лицо почти задохнувшегося Боцмана. Я вновь бросился вперед и, обхватив друга за шею, зашептал, судорожно вспоминая слова древнего заклятия и искренне надеясь, что ничего не перевру:
— Имя твое мне клеймом на сердце. Сила твоя мне по жилам болью. Я, тот, кто зовет себя частью вольного народа забираю у тебя, Деметрий Фаанмико из клана Хранителей, Чашу смирения, ибо я — Укрывающий Сном и мой закон — сберечь тебя от агонии и ярости, убить в тебе злобу и спасти от ненависти. Воля моя такова пред Небесами и их Стражей. Да скрепит ее Великий Огонь Хаамра!
Грохнула — сверкнула молния, разрезая темноту рубки, вспыхнул следом за ней перепуганный светильник, многоголосым гулом отозвались приборы, мерцая разноцветными огоньками датчиков. Нас швырнуло на пол, словно нашкодивших котят, разметав по углам. Фаанмико, яростно полыхая глазами, практически мгновенно вскочил и вновь прыгнул ко взлетевшему на ноги, судорожно пытающемуся отдышаться Боцману. Рывок, удар, грохот распахнувшейся двери и здорового, крепкого мужчину выбросило наружу, словно щепку, судя по звуку, ударив о перила капитанского мостика.
Я поднялся на ноги, рукавом рубашки пытаясь вытереть заливающую лицо кровь. Капитан замер у закрывшейся двери, спиной ко мне — судорожно вздымающиеся плечи, разметавшиеся волосы, алый ореол наконец-то увиденной мною Силы Пламени. Сердце вновь пугливо ухнуло в груди, и я осторожно окликнул его:
— Дэм?
Он круто повернулся ко мне лицом, зло сощурив алые глаза. Рубашка на груди распахнулась, демонстрируя ожоги, повторяющие светящиеся, налитые Силой отпечатки ладоней. Ее ладоней. Отметина Джаррхи. Черная метка демона Огня. Она внутри него. Они — одно целое…
— Какого черта ты сделал, идиот? — мощный, раскатистый рык хлестнул меня, как плетью и Фаанмико рывком, по-звериному прыгнул вперед, мгновенно сократив расстояние между нами. Я, шагнув назад, резко перенес вес на левую ногу, пропуская над правым плечом окровавленное лезвие и, поднырнув под удар, ушел за спину друга. Шансы у нас изначально неравны, но сдаваться нельзя. Если я не остановлю его — пострадают остальные и неизвестно, насколько страшной будет жатва Джаррхи на этот раз. Я вновь тихо позвал его:
— Дэм, прошу, возьми себя в руки! Это я, Ниар, слышишь? Прекрати!
Новый удар заставил замолчать на полуслове и, рухнув вниз, кубарем прокатиться под ногами капитана:
— Тебе не одолеть меня, мальчишшшшка! — голос мужчины вновь сорвался в яростное шипение, накрывающее с головой. Новый взмах, серебряным прочерком у самого лица, и я, рывком бросив тело в сторону, понял, что не успеваю. На плече сомкнулась горячая, жесткая рука, стиснувшая до хруста костей и свистящий, как ветер, смех пробрал до нутра.
Я закусил губу, глядя, как плавно, точно в замедленной съемке, несется к моей груди лезвие. Сжал с силой зубы, заставив лопнуть тонкую кожицу и, уже чувствуя, как коснулась ребер холодная сталь, резко рванулся вперед, насаживаясь на лезвие и впился в губы капитана поцелуем. Замер на короткие секунды, чувствуя, как капля за каплей уходит к нему моя кровь и болезненно трепыхается сердце, силясь вытолкнуть наружу инородный предмет.
Удар, еще удар, еще... Глаза капитана, алые, жуткие, медленно расширяются от ужаса.
Четыре, пять... Он что-то говорит мне, обхватив руками плечи, может, даже кричит, но я не слышу ни слова.
Шесть... Вспышки перед глазами затмевают лицо, которое хочется видеть именно сейчас. Друг. Брат. Тот, кто освободил Ветер.
Семь... И я, уже не видя и не слыша ничего вокруг, с усилием выталкиваю из практически опустошенных легких последний вдох: