Страница 22 из 87
– Уничтожшшшь, Хосссяин! Они сссладкие! Уничччтожшшь!
Удары сердца, будто барабаны, бьют в виски. Темнота. Тишина. Самая искренняя картина среди всех, что я писал, написана кровью. И я не умею, не могу ей гордиться…
Я вздрогнул, прогоняя непрошенное видение. Рука автоматически сняла с пояса перламутровый диск рации:
– Штурмана —срочно на палубу! Повторяю, штурмана — на палубу! Как слышишь?
Рация моргнула пару раз серебристым огоньком, стремительно нагреваясь в ладони и ответила хрипловатым со сна голосом Ниара:
— Принял. Иду.
И взволнованно вышла на второй канал Элоиз:
— Кэп, что случилось? Я ничего не вижу! Что-то с кораблем?
Я не стал ей отвечать — лишь поднял голову на «гнездо», откуда видны были две ярко светящиеся оранжевые точки и скрестил над головой руки. Рация снова зашипела:
— Приняла. Отбой.
Раздались сверху мягкие шаги, и я обернулся, ловя взглядом взволнованные изумруды глаз штурмана. Он стрелой слетел по лестнице мостика и, в несколько шагов сократив расстояние между нами, остановился напротив. Осмотрел пустынную палубу и, встретившись со мной глазами, тихо охнул, подаваясь вперед. Я успокаивающе поднял руки:
— Тише, Ниар, это еще я. Пока сдерживать удается, но ты понимаешь — это не продлится долго. Мне придется повторить то, что я сделал, когда впервые подчинил себе Духа, — я вновь подавил волну жара, растущую в груди, и продолжил, — если вдруг что-то пойдет не так, ты знаешь, что делать! Справишься, брат?
Виниар дернулся, словно от удара и, отступил назад. Он знал, о чем я — в случае, если Джаррхи подчинит мой разум, он обязан убить меня с помощью особого заклятья Рода, после чего привести корабль к ближайшему берегу и, отпустив команду, уничтожить судно.
Вспыхнули мертвенной зеленью и тут же погасли зрачки, и он кивнул, отведя глаза:
— Помню, кэп. Идем, — и, нетерпеливо сорвав с пояса рацию, что-то быстро заговорил в канал боцмана. Я не стал дожидаться его, стремительно направившись в сторону массивного люка, ведущего в недра Рокассиодрии. Времени нет, сил бороться все меньше. Да здравствует риск во имя риска, черт возьми!
…гулко грохнула о стену обитая железом дверь, вспоров бликами факельного света чернильный мрак комнаты и, подчиняясь невидимой и непонятной Силе, помчались по стенам сотни мельчайших искр, освещая помещение неровным красноватым сиянием, лучи которого, словно руки, тянулись к центру зала, где, на гладко выточенном из черно-серебристого камня кубе нежилась полупрозрачная фигура, сотканная из десятков языков пламени. Услышав звук удара, золотистый женский силуэт, окутанный потоками огня, лениво перевернулся на живот. Девушка перевела на вошедшего алые угли зрачков и негромко рассмеялась:
— Ты вссссе шшшжжже решшшился доссстигнуть жжшшелаемого, малышшш? Урока, который я преподала в шшшперррвый рассс было недоссстаточшшно? — соблазнительно улыбаясь, протянула она и, изящно изогнувшись, свесила почти до пола кончики золотистых, полыхающих крыльев, украшенных рубиновыми, загнутыми когтями летучей мыши.
Мужчина, замерший было на пороге, поморщился, словно проглотил лимон:
— Завязывай со своими танцами, Джаррхи, я давно к ним привык, не интересно, — холодно поприветствовал он демоницу и вошел внутрь, не потрудившись запереть дверь, — что за кордебалет ты опять устраиваешь, родная? У нас был договор на развалинах замка Фаанмико, Дух Рода, твоя жизнь в обмен на мою безопасность. Что пошло не так?
В помещении отчетливо стало холоднее — голос мужчины остужал температуру, словно в комнате резко наступила зима. Джаррхи взмахнула крыльями, принимая сидячее положение и элегантным жестом закинула ногу на ногу, любуясь играющими на свету заостренными ноготками на правой руке. Вскинула голову, встречая ледяной взгляд собеседника, наполненный колючими, янтарными искрами и вопросительно изогнула бровь:
— Малышшш, ты смешшон. Конеччшшшно я помню о договоре. Как бы не сссстараласссь зсссабыть — ты напоминаешшшь расс за расссом! Чшшто не уссстроило тебя сейчшшасс? По — моему, ты ззсссабываешшшь, кому обясссан ссссвоим бесссмертием и мощщщью?
И вихрем слетела с алтаря, почти смытая жестким ударом сырой Силы, в одно мгновение сорвавшимся с раскрытой ладони парня. Отбросила назад вспыхнувшие синеватым пламенем волосы и медленно поднялась, на глазах трансформируясь. Капитан жестко сжал ладонь, наблюдая, как исчезает в струях белого огня соблазнительная красотка, как сворачивается и клочьями слезает золотистая, бархатная кожа и рвется из огненного кокона наружу что-то ярко-алое, жуткое и свирепое, как бушует вокруг огненный шторм и чувствуя, как один за другим взрываются защитные амулеты в косе за спиной. А затем договорил, глядя в кровавые зрачки медленно крадущегося к нему чудовища:
— Ты избрала жертвой моего гостя, Джаррхи. Ты нарушила клятву верности хозяину. Ты отказалась подчиняться и едва не убила того, кто может помочь мне вернуть все назад, того, в ком сама опознала спасителя Рода. Он может помочь вернуть их обратно! Вернуть нашу семью, глупая! — последние слова он договаривал уже уворачиваясь от летящей в грудь когтистой лапы, — Очнись, Хранитель, что ты вытворяешь, черт тебя дери!
— Он мооой, мооой! Сссладкий мальчишшшка, чшшшиссстая кровь! Джжщщщаррхи хоччшшет его! Отдай мальччищщщку Джжшшшархи! — рев двух щербатых пастей смешался со стоном корабля, потревоженного ночной схваткой. Демоница вновь взревела и бросилась вперед, почти мгновенно переместившись вплотную к отскочившему в сторону капитану. Левая голова, яростно сверкнув рубиновыми зрачками, раззявила чудовищную пасть и беззвучно рявкнула. Дверь, так и не закрытая в начале разговора, молниеносно слетела с петель и с грохотом ударилась о стену напротив, оставляя в темном дереве глубокие царапины.