Страница 88 из 191
Домой он приехал только под вечер, изрядно вымотанный, но весьма довольный собой. Полин, зная куда и зачем уехал муж, не находила себе места, ожидая его возвращения. Она не смогла скрыть разочарования, когда Арсений объявил ей, что возвращается в действующую армию.
- Ты мог бы остаться в столице, - заламывая руки, твердила она на все его возражения. – Ярославский сказал, что тебя должны оставить в тылу.
- Прежде всего, я – офицер императорской гвардии, и мой долг служить Государю и Отечеству, - раздражённо отвечал Запольский, наблюдая за тем, как его камердинер укладывает вещи в чемодан.
- Вовсе не долг тебя влечёт, - злобно ответила Полин, обхватив себя за плечи и повернувшись к мужу спиной.
- Объяснись! – потребовал Запольский.
- Думаешь, я не знаю, что она неподалёку от Минска, - гневно сверкая очами, вихрем развернулась Полин. – Да-да, я виделась с ней.
- С кем? – опустил ресницы Арсений, глядя под ноги.
- С той девкой, что ты притащил из борделя, - исказилось от ненависти миловидное лицо княгини Запольской.
Щёки князя тотчас вспыхнули ярким румянцем, и он не смог утаить радостного блеска во взоре при этих словах жены. Стало быть, Алёна приезжала в Минск, и раз Полин виделась с ней, то целью её поездки наверняка было свидание с ним. Арсений не стал запираться. Вряд ли когда-нибудь ещё у него будет более подходящий момент для признания.
- Может, это и к лучшему, что ты знаешь, - тихо обронил он. – Разумеется, нынче не время говорить о том, но наш брак оказался ошибкой, Полин. Ежели мне суждено будет вернуться, то я желаю получить свободу, - выдохнул Арсений, не осмеливаясь взглянуть на жену.
Полин тихо ахнула в ответ на его заявление.
- Я не дам тебе развод, - срывающимся голосом прошептала она. – Даже не думай о том.
Не могло быть и речи о совместном прощальном ужине. Супруги совершенно рассорились и расстались весьма враждебно. Полин ночью так и не сомкнула глаз. «Не дай Бог вновь расстаться в ссоре! - мерила она шагами роскошный будуар. – Нельзя! Нельзя отпускать его от себя в гневе, с обидой в душе!» – Княгиня была в отчаянии, но наутро всё же вышла из своих покоев, чтобы проводить мужа на вокзал к поезду. Присутствие шофёра стесняло Полин, и она не решилась в автомобиле завести разговор о том, что случилось накануне. Чета Запольских остановилась на перроне. Арсений хмуро разглядывал пассажиров, занимающих свои места, а Полин уставилась поверх его головы на большие часы, отсчитывающие отпущенные им мгновения. Будто совершенно чужие друг другу люди. Пронзительно вскричал гудок паровоза, и тогда Полин, разрыдавшись, бросилась на шею Запольскому. Покрывая быстрыми, короткими поцелуями его лицо, она не желала отпускать его.
Полноте, Полин, – шептал Арсений, обнимая хрупкие вздрагивающие плечи. – Но, право слово, что за истерика, успокойся же!
- Даже если ты не станешь отвечать мне, я всё одно буду писать, - пообещала она, утирая выступившие на глазах слёзы.
- Разве я могу отказать тебя в такой малости, Полин, - вздохнул Арсений, касаясь губами прохладных от мороза щёк жены. – Надеюсь, всё же, что мы сможем остаться друзьями, как бы ни сложилась наша жизнь впоследствии.
- Не надейся, что я сдамся без боя, - сердито ответила Полин и отвернулась, утирая слёзы.
Арсений поднялся на подножку вагона и махнул рукой, когда состав тронулся, увозя его от прошлой жизни, к которой, как он доподлинно знал, уже не будет возврата. Даже та ночь, что случилась накануне, уже не могла ничего переменить.
Запольский прибыл в Минск в начале января, сразу после новогодних праздников, и тотчас поступил в распоряжение главнокомандующего штабом Западного фронта генерала от инфантерии Эверта.
На первый взгляд штаб представлял собой муравейник, где всё и вся пребывало в хаотичном движении, человеку непосвящённому кажущемуся совершенно бессмысленным. Безостановочно прибывали депеши, отдавались приказания, сновали курьеры. В первое мгновение Запольский даже растерялся, но врождённая привычка везде и во всём добиваться порядка, в конце концов, победила, и он решительно прошёл прямо в приёмную главнокомандующего и попросил дежурного офицера штаба доложить о нём генералу Эверту.
Алексей Ермолаевич нового подчинённого встретил неласково. Впрочем, как Арсений успел убедиться впоследствии, такова была натура генерала. Эверт был очень требователен как к себе, так и к подчинённым, не терпел разгильдяйства и попустительства по службе.
Запольского тотчас завалили всевозможными поручениями, так, что и в первый день у него не оказалось ни одной свободной минуты. Казалось бы, до Залесья, где располагался госпиталь, было не более ста вёрст, но для Арсения они стали неодолимым препятствием. Не было никакой возможности отлучиться на довольно длительный срок, дабы совершить подобную поездку. О том же, чтобы испросить разрешения отлучиться на сутки, Запольский даже не помышлял. Оставалось ждать оказии.