Авантюристка

- Я бы хотел побыть один, - отвёл взгляд Запольский.

- Ты всё время один, mon cher, - губы княгини скривились то ли в улыбке, то ли от того, что она силилась удержать слёзы.

Быстро развернувшись, Полин зашагал прочь, утирая глаза рукавом платья. Столь чужими, как нынче, они не были никогда. Полин не знала, как ещё подступиться к мужу, она перепробовала всё. Старалась быть заботливой и внимательной, ластилась к нему, но в ответ неизменно натыкалась на холодность, граничащую с отвращением.

Арсений просидел в кабинете до самых сумерек. Только, кода почти совсем стемнело, и явился лакей, чтобы подбросить дров в печь, князь покинул своё убежище. Огромный особняк, погружённый в полумрак и тишину, казался необитаемым. Шаги князя, чуть приглушённые ворсом ковра, гулко отдавались в пустом доме. Остановившись на мгновение у покоев жены, Арсений прислушался. Из приоткрытой двери явственно были слышны тихие рыдания и всхлипы. Запольский поморщился. Чтобы ни сделала Полин до его отъезда на фронт, он не имел права так жестоко тиранить её. Разве не доказала она, что способна на сострадание, верность и преданность. Пускай он и не требовал их от неё, но она всё время была подле него.

Запольский прислонился лбом к дверной створке. В душе боролись жалость и эгоистичное желание оставить всё так, как оно есть. Жалость победила. Арсений толкнул дверь и вошёл. Полин подскочила с козетки и вытерла мокрые глаза и щёки тыльной стороной ладони.

- Я не хотела... - она судорожно вздохнула, стараясь унять истерику.

- Иди сюда, - позвал Запольский, присаживаясь на изящную козетку.

Арсений подвинулся так, чтобы Полин могла присесть рядом. Он обнял одной рукой её вздрагивающие плечи, а она склонила голову к нему на плечо. Полин боялась шелохнуться в объятьях мужа. Тихо тикали настольные часы, едва слышно дребезжали оконные стёкла под порывами холодного декабрьского ветра, а в печи потрескивали дрова. Ничто более не нарушало оглушающей тишины, окутавшей двух людей в скудно освещённой комнате.

Узкая женская ладошка легла на грудь князя. Комкая мягкий бархат его архалука, Полин тяжело вздохнула. Запольский губами коснулся виска жены.

- Поздно, уже. Спать пора, - тихо обронил он.

- Останься, прошу. - Полин выпрямилась, заглядывая мужу в глаза.

И он не смог отказать ей. Внешне Полин производила впечатление женщины холодной и бесстрастной, но в действительности там, где дело касалось чувственных удовольствий, обладала весьма бурным темпераментом. Она могла бы совратить и святого, а Запольский отнюдь не причислял себя к безгрешным праведникам, к тому же довольно продолжительное время он был лишён женского внимания и ласки. По сути, не было греха в том, чтобы придаться страсти в супружеской постели, но после того, как желание плоти было удовлетворено, на смену экстазу явились раскаяние и сожаление. Занимаясь любовью с Полин и, воображая при этом на месте жены Алёну, он предавал тем самым и одну, и другую. Мысль об этом была для Запольского мучительна и неприятна. После недолгой возни в постели, показавшейся ему чем-то гадким и постыдным, Арсений пролежал всю ночь без сна, а утром, едва рассвело, ушёл к себе.

Наутро Полин явно искала общества супруга, но Запольский всеми силами старался уклониться от встречи с женой. Он не вышел к завтраку, а после трапезы прибыл Ярославский, дабы осмотреть своего пациента. Состоянием здоровья князя профессор остался вполне удовлетворён, о чём и поспешил сообщить ему.

- Стало быть, я вполне могу вернуться на фронт? – поинтересовался Арсений, одеваясь после осмотра.

- Это, ваше сиятельство, может решить только врачебная комиссия, при Петроградском госпитале, - уклончиво ответил врач, заканчивая писать рекомендации. – Я, безусловно, могу высказать вам своё мнение, но разве вы к нему прислушаетесь? – вздохнул Ярославский.

- И всё же, я желал бы его знать, - настоял Запольский.

- Вас не причислят ни к первой, ни ко второй категории, - уверенно ответил профессор, - разве, что к третьей, и то вероятность того довольно мала.

- Отчего? – тихо обронил Запольский.

- Вы умеете держать оружие левой рукой? – осведомился профессор, сдвинув очки на кончик носа и глядя на князя поверх стёкол.

- Вы обещали, что я смогу со временем действовать правой рукой, - возразил князь.

- Но я не гарантировал вам, что вернётся полная подвижность. У вас по-прежнему почти не сгибаются пальцы, и вы ничего не чувствуете ими. Кость срослась, но повреждены нервы и сухожилия. Боюсь, вам понадобится ещё полгода, чтобы вернулась двигательная активность, а может и более.

- И всё же я попытаюсь, - пробормотал Арсений.

- Вы в своём праве, ваше сиятельство, - пожал плечами Ярославский, складывая в саквояж медицинские инструменты и свои записи.

Как и предсказывал Ярославский, несмотря на все просьбы и даже угрозы, врачебная комиссия после беглого медицинского осмотра причислила князя к третьей категории и отправила в воинское присутствие Петрограда с тем, чтобы там определили дальнейшую судьбу штабс-капитана Запольского.

Офицеров, причисленных к третьей категории тотчас же по мере требования и степени пригодности их к исполнению «того или иного рода мирной службы» привлекали к замещению различных должностей и прежде всего в запасных батальонах и в военно-учебных заведениях.