Страница 55 из 191
- Да вы так кричали, Полина Бернардовна, что здесь и без меня найдётся кому его сиятельству о вашем визите поведать, - усмехнулся слуга.
- А это уже не твоя забота, - полыхая злобой, сузились голубые глаза француженки.
Безусловно, Арсению уже нынче станет известно, кто причастен к исчезновению его любовницы, но Полин надеялась, что сумеет оправдаться перед ним, а ежели нет, то напомнит о его долге перед умершими родителями.
Авдотья Васильевна проживала на Выборгской стороне на первом этаже доходного дома у Сампсоньевского моста в крошечной квартирке, состоявшей всего из двух комнат и маленькой кухоньки. Алёна долго медлила перед обшарпанной деревянной дверью, но под любопытным взглядом старого швейцара всё-таки решилась и постучала. Ей довольно долго не открывали. Авдотья Васильевна, утром вернувшаяся с ночного дежурства, не сразу расслышала стук в дверь, да и расслышав, открывать не спешила.
Разглядев в полутёмном парадном посетительницу, madame Прохорова широко распахнула двери и пригласила девушку войти.
- Простите, что я к вам незваной, - устало вздохнула Алёна. – Вы обещали мне помочь, и вот я здесь, - улыбнулась она дрожащими губами.
- Раз обещала, стало быть, помогу, - жестом предложила следовать за ней хозяйка квартиры. – Я не стану вас расспрашивать, коли пожелаете сами мне всё расскажете, - добавила она, забирая из рук гостьи чемодан. – Живу я скромно, но места вам хватит. Спать будете здесь, - указала она на диван в гостиной. – Устали? Голодны? – поинтересовалась она, убирая дорогое красивое пальто гостьи в шкаф.
- Очень, - честно призналась девушка.
- Обед я не готовила, но есть чай и пряники, - оживилась хозяйка, принимаясь хлопотать у стола.
- Позвольте, я помогу, - предложила Алёна.
- Позже. Пока вы – моя гостья, а дальше видно будет.
Когда вскипел самовар, женщины присели за стол. Авдотья Васильевна принялась разливать чай по чашкам.
- Сахар берите, - кивнула она на колотые кусочки сахарной головы, лежавшие в небольшой стеклянной розетке.
- Благодарю, - отозвалась Алёна, положив в чашку один. – Я ушла от князя, - помолчав некоторое время, заговорила Алёна.
Авдотья промолчала.
- Сама ушла, - добавила девушка, не желая, чтобы её собеседница подумала, что Запольский её выгнал.
- Я вижу, - сухо заметила Прохорова. – Обыкновенно такие господа, как Запольский, своим бывшим метрессам немало отступных оставляют.
Алёна опустила голову.
- Право слово, я не знаю, что мне делать, - вздохнула девушка.
- Я подозреваю, что профессии вы никакой не имеете, - отозвалась Авдотья Васильевна.
- Я получила домашнее образование, - пожала плечами девушка, - владею двумя иностранными языками: немецким и французским.
- Довольно неплохо, - скупо улыбнулась Прохорова, - боюсь только, после княжеских хором моё предложение придётся вам совсем не по душе.
- В моём положении выбирать не приходится, - грустно улыбнулась девушка. – Так что, я готова выслушать вас.
- Здесь неподалёку находится Георгиевская община сестёр милосердия, - начала Авдотья Васильевна. – Какая никакая, а профессия. На кусок хлеба всегда можно заработать, так что не спешите отказываться. Подумайте.
- Да что тут раздумывать, - усмехнулась девушка. – Я согласна.
- Тогда завтра поутру и пойдём. Я знакома с настоятельницей общины баронессой Врангель. Надеюсь, она не откажется принять вас под своё покровительство.
Весь день Запольский пребывал в раздумьях. Арсений и сам не ожидал, что встреча с Амалией способна породить в его душе сомнение относительно его чувств к Алёне. Ещё вчера он был уверен в том, что желает прожить с ней всю жизнь, а вот ныне, невольно сравнивая её с Амалией, усомнился. Баронесса фон-Майер долгое время была для него недостижимой мечтой, а вчера эта самая мечта вдруг сбылась и тотчас обернулась иллюзией. Наверное, так всегда бывает, когда исполняются самые заветные желания. На душе тоска. Вот вроде и сказал правильные слова при расставании, но сам отчего-то в них не верил. Воспоминания вновь и вновь возвращали его в прошлое, в объятья красивой и желанной женщины. То были самые светлые дни, после мрака отчаяния и одиночества, ведь именно Амалия спасла его от самого себя после смерти родителей. Он слишком многим был ей обязан и слишком долго думал, что она и есть любовь всей жизни. То, что вчера казалось делом решённым, нынче представало туманным и неясным.
Возвращаясь домой, Арсений решил повременить с объяснениями. Ему некуда спешить, и не мешает всё ещё раз взвесить и обдумать. Войдя быстрым шагом в вестибюль, он привычным движением скинул с плеч шинель на руки дворецкому, поправил перед зеркалом волосы и уже собирался подняться по лестнице, когда пожилой слуга его окликнул.
- Ваше сиятельство, Полина Бернардовна приезжала.