Авантюристка

- Её настоящее имя Патрисия. Ей было девять, а мне шестнадцать, когда мы впервые встретились, - неохотно продолжил свой рассказ Арсений. – Наши матери приходились друг другу троюродными сёстрами. Полин осиротела, и мой отец по просьбе маменьки написал письмо её родственникам о том, что желал бы взять девочку на воспитание, потому как маменька после моего появления на свет детей более иметь не могла. Полин оказалась очаровательным, но капризным и избалованным ребёнком. Ох, и много же хлопот она доставила сначала моим родителям, а потом и мне, - усмехнулся князь. – Но ничего не попишешь. Родня. Хотя столь дальняя, что можно сказать - седьмая вода на киселе.

- И ты никогда не видел свою французскую родню? – удивилась Алёна.

- Видел, - вздохнул Запольский. – Лет пять назад я был в Реймсе. Моя прабабка пожелала завещать мне небольшое шато и виноградники. Надо сказать, что приём, оказанный мне, тёплым назвать весьма затруднительно. Слишком много претендентов имелось на сие наследство, - усмехнулся князь.

Взгляд Запольского затуманился, и князь погрузился в воспоминания. Безусловно, он не собирался рассказывать Алёне, что вступление в наследство стало лишь предлогом для поездки во Францию. Он вовсе не спешил в Реймс и уехал из Парижа в Шампань только, когда получил окончательную отставку от Амалии Фон-Майер. Французская родня не больно-то обрадовалась его приезду, но он сумел найти с ними общий язык, вложив немало средств в строительство винодельческого завода. Таким образом, де Бриенны получили стабильный источник дохода, поскольку управлять заводом Арсений доверил одному из своих кузенов, а князь Запольский землю и собственность во Франции. В итоге все оказались при деле и довольны друг другом.

- Я всё о себе рассказал, а ты мне почти ничего, - мягко попенял Алёне Арсений.

- Да мне и рассказывать нечего, - вздохнула девушка. – Папенька мой, Коршунов Яков Иванович – купец первой гильдии. Маменька Алевтина Георгиевна. Я ведь тоже единственный ребёнок, - горько усмехнулась Алёна. – Единственная и непутёвая дочь, - встала она с колен князя и, обхватив себя руками, приблизилась к камину.

Глядя на пламя, Алёна заговорила. Слова полились сплошным потоком, но она не смотрела на Запольского, и не могла видеть его нахмуренных бровей и плотно сжатых губ, когда рассказывала о своей девичей влюблённости в Сержа и причинах, побудивших её покинуть Пятигорск и отправиться в рискованное путешествие в столицу.

- Вот так я и оказалась здесь, с тобой, - закончила она с тяжёлым вздохом.

- Ты его любишь?

- Сержа? Теперь уже не знаю, - честно призналась девушка.

- А ежели он бы просил твоей руки, ты бы согласилась? – не отставал с расспросами Арсений.

- Мы оба знаем, что того никогда не случится, так что и говорить не о чем, - уклонилась Алёна от прямого ответа, потому как даже самой себе не могла ничего ответить на этот вопрос.

Этой ночью Запольский не пришёл к Алёне. Арсению надобно было побыть одному в тишине своей спальни, чтобы принять, возможно, самое важное решение в своей жизни. Конечно, он знал, что рано или поздно исполнит свой долг перед предками знатного и древнего рода, выбрав себе в жёны барышню в высшей степени достойную, тем более полагая, что после разрыва с Амалией фон-Майер никогда более перед ним не встанет вопрос о том, что важнее: безупречная репутация и происхождение избранницы или чувства к будущей жене. Мало ли представителей высшего света вступали в брак, руководствуясь требованиями разума, а не велениями сердца? Но так было до того, как он встретил Элен. Её сопротивление разожгло в нём любопытство, а узнав её лучше, он уже ни ком другом думать не мог. Безусловно, петербургский свет будет скандализирован вестью о том, что он женится на собственной содержанке, но разве это имеет значение, когда решается вопрос о том, какой станет его дальнейшая жизнь. Будет ли она полна радостными и счастливыми событиями такими, как рождение детей от любимой женщины, празднование Рождества, Масленицы, дней рождения в тёплом семейном кругу, или же это будет просто светский брак, вынужденное сосуществование бок о бок ради соблюдения условностей и приличий. Он полагал, что знает ответ, и ничто не может переубедить его в обратном. Оставался только один вопрос, на который он желал бы получить ответ, а для того, ему необходимо было встретиться с Белозерским.

Сергея Кирилловича Арсений застал дома в окружении семьи. Белозерские собирались пить чай и Запольского, само собой разумеется, пригласили к столу. Пришлось Арсению Борисовичу принимать участие в беседе и выслушивать досужие разговоры об общих знакомых. Анна Кирилловна, разливая чай по чашкам, не сводила глаз с Запольского. Она весьма сердечно поблагодарила его за билеты на представление в театр, тогда, как сам Арсений уже и думать забыл об оказанной некогда услуге.

- Вы давно не были у нас, Арсений Борисович, - попеняла она ему, многозначительно улыбаясь.

- Что поделать, - вздохнул Запольский. – Дела, Анна Кирилловна. Служба.

- Да, Серж говорил, что вы в последнее время человек весьма занятой. Раньше мы с вами хотя бы изредка встречались у тех же Вильегорских, а ныне вы и их не балуете своими визитами, - кокетливо опустила ресницы Аннет.

- Обещаю, что стану чаще бывать у вас, как только покончу с одним весьма важным делом, - ответил Арсений Борисович, желая только одного, чтобы затянувшееся застолье, наконец, окончилось.

Общаясь с сестрой Белозерского, Арсений вновь поразился потрясающему сходству последней с Алёной. Удивительно, что Серж того не заметил, ведь он довольно часто бывает у них и видится с ней. Может быть, благодаря именно этим мыслям, его пристальный взгляд не раз обращался к Анне Кирилловне, тогда, как самой барышне было совершенно невдомёк, чем вызвано столь повышенное внимание к её особе, но она сочла это добрым знаком.