Страница 48 из 191
Алёна рассмеялась, довольная похвалой, и обернулась, разыскивая взглядом Арсения.
Запольский улыбнулся через силу, но серые глаза потемнели, будто штормовое море, не предвещая ей ничего хорошего.
Перехватив сей обмен взглядами, Сергей Кириллович едва заметно усмехнулся и поспешил откланяться, ссылаясь на поздний час. Вместе с ним ушёл и Каверзин, но прощаясь, взял с князя обещание подумать над его предложением. Арсений готов был пообещать что угодно, лишь бы эти двое поскорее ушли, оставив его и Алёну наедине, но разговора по душам не получилось, а безобразная ссора не заставила себя ждать.
Алёна привыкла к тому, что каждый вечер князь приходил в её спальню и оставался до утра. Потому нисколько не смутилась его появлению и на сей раз. Единственное, что показалось ей странным, так это довольно сильный запах бренди, исходивший от него, когда он склонился к ней, целуя в шею, пока она заплетала косу перед зеркалом.
- Ты пьян! - окинула она его укоризненным взглядом.
- И кто тому виной? – процедил Запольский, развязывая пояс архалука. – Не ты ли?
- Я? – изумилась Алёна. – Я виновата в том, что ты напился, как... как сапожник, - сморщила она нос, когда Арсений пошатнулся и, чтобы не упасть ухватился за край туалетного столика.
- Но не станешь же ты отрицать, что нынче с Белозерским амурничала? Чай позабыла уже, кто за всё платит, - поддел он небрежный жестом кружевной воротничок шёлкового пеньюара.
- Да как ты смеешь?! – прошипела Алёна, едва ли осознавая, что делает.
Отчётливый красный отпечаток её ладони проступил на бледной щеке Запольского. Испуганно охнув, девушка метнулась прочь из комнаты, но Арсений настиг её у двери и прижал к стене.
- Ещё раз позволишь себе что-нибудь подобное, в порошок сотру, - процедил он.
Алёна сжалась под полыхающим яростью взором, но, вспомнив о том, какое поистине чудотворное действие оказывали на него её ласки и поцелуи, тотчас выпрямилась. Она не была бы истинной дочерью Евы, коли не освоила бы маленькие женские хитрости в обращении с мужским полом. Где-то можно подольстится, чего-то можно добиться лаской, а где-то и слезу пустить не грех, коли это нужно для дела. Вскинув руки ему на шею, она принялась целовать лицо князя.
- Прости меня, прости, - шептала она. – Ты меня обидел, ты мне сделал очень больно, но моей вины нет перед тобой.
- И ты меня прости, - шептал в ответ Арсений, обнимая тонкий стан, и чувствуя, как остывает гнев, испаряется злость и ярость, что ещё совсем недавно застили ему разум настолько, что он готов был растерзать её. – Не знаю, что за стих на меня нашёл. Люблю тебя, - выдохнул он и сам застыл от сказанных слов.
Примирение вышло весьма бурным. Наутро, одеваясь к завтраку, Алёна вынуждена была надеть платье с высоким воротом стойкой, дабы скрыть следы бушевавшей ночью страсти. Весь день мечтательная улыбка не сходила с её лица, потому как мысленно она снова и снова возвращалась к тому мгновению, когда с уст Арсения сорвалось нежданное признание. Он больше не повторял этих слов, но того и не нужно было вовсе, потому как любил он её той ночью с такой страстью, какой доселе никогда не проявлял.
Вечером Запольский велел дворецкому говорить всем, кто постучится в дверь его дома, что он не принимает, а сам уединился с Алёной в маленькой уютной гостиной, некогда бывшей комнатой его матери. Он весь день настраивался на серьёзный разговор с ней. Он не забыл о признании, прозвучавшем накануне, слова сорвались с губ случайно, во хмелю, под влиянием туманившей разум страсти, но ему давно хотелось сказать ей о том, и признавшись в своих чувствах, он, наконец, испытал облегчение от того, что более не надо размышлять о том. Но он так и не услышал ответа. Впрочем, нет, слышал. Однажды она уже сказала, что не любит его, но ведь прошло три месяца! Три месяца каждый день бок о бок, каждую ночь в одной постели! Неужели ничего не переменилось? © http://Алёна сердцем чувствовала, что нынче вечером что-то непременно должно произойти. За ужином Арсений выглядел задумчивым и очень серьёзным, а его многозначительные взгляды и вовсе лишили её покоя. Испытывая волнение и даже некоторую нервозность, девушка постаралась завести ничего не значащий разговор. Рассматривая миниатюрный портрет княгини, стоявший на каминной полке, она поинтересовалась, отчего ничего и никогда не слышала о родственниках князя?
- У меня нет родни в России, - пожал плечами Запольский, обхватив её стан и усадив к себе на колени, когда она проходила мимо.
- Совсем никого? – удивилась Алёна.
- Есть кузина, Полин, - нехотя ответил Арсений. – Но она тоже из французской родни.
- Расскажи, - попросила девушка, проводя пальчиком по идеально ровным дугам густых бровей.
- Ничего примечательного, - вздохнул князь. - Мой отец – единственный ребёнок в семье и женился довольно поздно. Будучи военным атташе в российском посольстве в Париже, он познакомился с моей матерью, в девичестве mademoiselle де Бриенн. Получив высочайшее разрешение сочетаться браком с подданной Франции, сделал предложение руки и сердца. Надо сказать, что род моей матери довольно многочисленный, но весьма обнищавший. Мои французские родственники были рады сватовству русского князя и медлить со свадьбой не стали. Когда истёк срок полномочий отца при посольстве, он вместе с маменькой вернулся в Россию, а год спустя на свет появился я. Вот и вся история, - улыбнулся Арсений, прижавшись подбородком к кудрявой макушке Алёны.