Страница 40 из 191
В её распоряжении имелась небольшая сумма, выданная Арсением Борисовичем «на булавки», но для того, чтобы обустроится в столице, этого было ничтожно мало. К тому у неё не было ни рекомендательных писем, ни документов, чтобы попытаться найти приличную работу. Оставалось только признаться самой себе в глупости совершенного поступка и вернуться пока не поздно в дом на Английской набережной, но, подчиняясь упрямому желанию что-то доказать самой себе, она продолжала шагать по улице, сжимая в руке бечёвку, коей была перевязана большая картонная коробка из-под бального туалета, куда она сложила кое-какие вещи. Мороз кусал щёки и нос, Алёна уже почти не чувствовала пальцы, заледеневшие в тонких перчатках, ежели бы не злосчастная коробка, она могла бы упрятать руки в муфту из чернобурки, купленную на деньги Запольского.
Свернув на Невский, девушка зашла в кондитерскую и заказала себе чашку кофе с пирожным. Она долго сидела у окна, вглядываясь в лица прохожих, но кофе был допит, пирожное съедено и надобно было уходить, но так не хотелось вновь выходить на мороз. Смеркалось. Фонарщики зажигали фонари. Поймав на себе подозрительный взгляд хозяина кондитерской, Алёна оделась и вышла. На Знаменской площади тёплыми манящими огнями светилась Большая Северная, несмотря на поздний час, на улицах было довольно многолюдно. Воскресенье. У Александринского театра то и дело останавливались экипажи и автомобили. Алёна взглянула на афишу. Давали Ассамблею. В какой-то момент у крыльца театра вышло небольшое оживление. Прибыл Государь со старшими дочерями. Алёна впервые видела монарха так близко. От переизбытка чувств у неё захватило дух. «Вот она столичная жизнь. Просто совершая прогулку по улице, можно запросто встретить особу царских кровей!» И она в какой-то мере могла стать частью этой жизни, если бы осталась с Арсением.
Обед был великолепен. Впрочем, кухня в Английском клубе всегда была на высоте. Сергей Кириллович откровенно наслаждался и трапезой, и обществом, в которое он мог попасть только благодаря Запольскому. Несмотря на то, что сам Белозерский был внуком князя Самбурова, однако о членстве в клубе ему приходилось только мечтать. Это был своего рода отличительный знак принадлежности к кругу избранных, которого удостаивался не всякий, будь он даже представителем древнейшего и знатного рода.
Среди присутствующих в клубе было ещё несколько молодых людей из числа приятелей князя. Ближе к вечеру в собрание приехали наиболее почётные и уважаемые члены клуба, молодёжь вынуждена была вести себя тише и скромнее, но поскольку хотелось плезира и кутежа, решено было ехать в Медведь. Вот, где можно было вволю веселиться, не оглядываясь ни на кого. Шампанское полилось рекой, всё громче звучали тосты, всё более фривольными, а где-то скабрёзными становились шутки.
Запольский, поначалу желавший только одного, как можно скорее покинуть разгулявшуюся компанию, после нескольких бокалов шампанского уже перестал помышлять о том. В пьяном угаре веселья вернулось ощущение былой лёгкости, отступили все тревоги и волнения.
В какой-то момент за их столом вспыхнула ссора между Белозерским и Вербицким. Серж, будучи поручиком гусарского полка, всегда несколько снисходительно посматривал на пехотных офицеров, коими были преображенцы. Издавна пехотным в кавалерии придумали весьма обидное прозвище: собака на заборе, говорили между собой кавалеристы, завидев пехотного офицера в седле. Не всегда сие соответствовало истине, иные пехотные офицеры, к примеру тот же Запольский, прекрасно ездили верхом и даже принимали участие в скачках, но прозвище оставалось. Не к добру помянув сие, Сергей Кириллович умудрился не на шутку оскорбить Вербицкого. Молодой и горячий поляк уже намеревался бросить вызов Белозерскому, когда Арсений Борисович посчитал, что пришла пора вмешаться и не дать двум пьяным идиотам сойтись в поединке.
- Господа, остыньте. Предлагаю поехать ко мне и выпить мировую, - принялся увещевать он противников.
- Только из уважения к вам, князь, - склонил голову Вербицкий.
- Приношу свои извинения, - хмуро бросил Белозерский, не глядя на Вербицкого.
Идея отправиться в дом Запольского была единогласно поддержана всеми остальными членами подгулявшей компании. Кто-то предложил заехать к Жози, чтобы взять с собой девиц, но Арсений сделал вид, что не расслышал. Уж кого-кого, а filles de petite vertu (девиц лёгкого поведения) в своём доме князь видеть не желал, пускай бы они и были из самого роскошного борделя Петербурга.
В автомобиль князя вмещалось четверо, включая водителя. Арсений сел между Вербицким и Белозерским, дабы тем не пришло в голову продолжить ссору, остальные добирались кто на чём.
В течение получаса тихий особняк на Английской набережной осветился электричеством. Прислуга сбилась с ног, накрывая стол с закусками. Подали изысканное вино с французских виноградников, принадлежавших семье Запольских, и традиционное английское бренди лучшего качества. Господа офицеры и несколько молодых людей в штатском весьма вольготно расположились в гостиной. К потолку потянулся сигаретный дым, комната наполнилась гулом голосов и разговорами.