Страница 94 из 117
А еще у него была мечта – построить в честь возлюбленной великолепный дворец из белоснежного мрамора. В возвращенном Королевству Абервике, подальше от Эмелин и любопытных носов. Чтобы солнце золотило покатые его крыши, отражаясь в витражах и золоченых орнаментах, чтобы дождь слезами омывал гранит витых лестниц, а теплый ветер ласково трепал непослушные локоны маленькой хозяйки этого царства. Там непременно будут фонтаны и скульптуры самых искусных мастеров, витые тенистые тропинки, утопающие в лавандовом поле… Да, там будет много лаванды! И каждый раз, когда ей станет грустно, а его не будет рядом, она выйдет из своего белоснежного дворца и отправится в парк – любоваться нежными цветами и вспоминать его. Тайком от Эмелин он закрывался в своем кабинете и подолгу сидел над бумагами, рисуя чертежи своей мечты.
Когда первые сумерки опустились на город, Ренард собрал все свои рисунки и убрал в тайник – время собираться к Терезе.
Тереза уже ждала его. Она стояла на террасе и ждала заветного цоканья Алмаза, глядя, как солнце напоследок ласкает верхушки деревьев, как стражник, учтиво кивнув ей, спешит проверить масло в фонарях, а предвестники ночи уже наползают из совсем потемневшего сада. Становилось прохладно, девушка поежилась. Ренард задерживался. Легкая тоска сменилась беспокойством. Тереза спустилась к фонтану, по длинной аллее прошла до самых ворот – стражников она уже не боялась, днем даже подкармливала их, искренне жалея молодых парнишек, вынужденных весь день стоять на самом солнцепеке и охранять ее.
- Приедет, не переживайте, - кивнул белобрысый мальчишка, подбадривая девушку.
Не успела улыбка сойти с его лица, как раздался заветный топот. Стражники засуетились, подтянулись, придавая совсем еще мальчишеским мордашкам должную невозмутимость, и поспешили открыть ворота. Галопом влетел Алмаз на территорию дворца и остановился прямо перед Терезой.
- Малышка, а ты осмелела, - улыбнулся Ренард, соскочил с коня и тут же заключил любимую в объятия. – Соблазняешь моих юнцов? Я ревновать буду.
- Я ждала тебя, - прошептала девушка, ластясь к мужчине, подставляя личико его поцелуям. – Думала, уже не приедешь.
- Ну как я мог не приехать?
- Конечно, не мог – иначе я заявилась бы к тебе во Дворец. Да, явилась бы! И мне плевать, кто и что сказал бы на это!
- А я был бы рад увидеть тебя в своей спальне, - смеясь, прошептал Ренард ей на самое ушко, а потом добавил уже громче: - А я к тебе, между прочим, не с пустыми руками! Сейчас стемнеет, и отвезу тебя в твой новый собственный дом! Будешь теперь всегда рядышком со мной.
Тереза вопросительно посмотрела на довольного Ренарда, а тот вернулся к Алмазу и отцепил от седла большой сверток.
- А это что? – спросила Тереза.
- Я тебе платье привез. Не будешь же ты все время ходить полуголая, хотя… Лично меня, пожалуй, все устраивает, - улыбался во все тридцать два зуба мужчина, заключая девушку в свои объятия. – Но другим пялиться на тебя я не позволю. Идем, малышка, я хочу, чтоб ты надела его.
- А мне нравится, - заявил мужчина, осторожно затягивая корсет – раны уже почти совсем зажили, но он скорее по привычке все еще боялся причинить ей боль.
- Ренард, я не могу его принять, - тихо проговорила Тереза, оглядывая себя в огромном зеркале.
- Почему? Оно тебе не нравится?
Тереза с тоской смотрела на свое отражение – нравится. Очень нравится. А еще очень нравится тот мужчина, что стоит за спиной и, сложив руки на груди, любуется своей наряженной куколкой. Нежно-голубой шелк так хорошо сидит на стройной фигурке, струится и переливается! И так подходит к белоснежной рубашке Ренарда и даже к его вышитому золотой нитью жилету. Пышные юбки так заманчиво шуршат по роскошному паркету, корсаж выгодно подчеркивает юные округлости – упругие, налитые, а легкие рукавчики чуть прикрывают плечи, но оставляют место для восхищенных взглядов и ласковых касаний одного-единственного желанного мужчины. Шелк куда приятней того грубого сукна, из которого пошиты были ее платья; он нежен, он красив, к нему страшно прикоснуться, и не дай Бог его запачкать! Он легок так, почти что невесом… Платье для аристократки, но не для нее. Имеет ли право она носить такое платье? Имеет ли право принимать подарок самого короля?
- Оно не для крестьянки, Ренард, - в тихом голосе девушки послышалось сожаление.
- Ты больше не крестьянка.
- А кто? – усмехнулась Тереза. – Ты можешь вытащить меня из самой глухой деревни, можешь нарядить меня как самую настоящую принцессу, но я от этого не изменюсь – я останусь все той же простой девушкой, в роду у которой никогда не было ни графьев, ни всяких маркизов и уж тем более королей.